А. Колесников:  «Власти намеренно втянули Украину в конфликт с Россией»


А. Колесников:  «Власти намеренно втянули Украину в конфликт с Россией»

Существенные изменения в международной политике, произошедшие за этот год, показали, что США не собираются отказываться от идеи мирового гегемона, несмотря на предвыборные заявления Дональда Трампа о том, что США сократят траты на военно-промышленный комплекс и содержание армии. Американский истеблишмент не готов мириться с тем, что существуют страны, которые позволяют ему противоречить и ведут независимую политику. О новых геополитических тенденциях корреспондент ГолосUA побеседовал с политологом-международником Антоном Колесниковым.

— Каждый американский президент со времен Буша-младшего составлял свою «ось зла» — список государств, представляющих опасность для США. При Трампе этот список состоит из России, Китая, Ирана, КНДР и Сирии. Ко всем этим государствам у США есть претензии. Хотя, конечно, между Белым домом, Пентагоном и Госдепом есть множество противоречий во взгляде на внешнюю политику. Как пишет Bloomberg, несмотря на противостояние США, данные государства имеют также и претензии друг к другу. Насколько, на ваш взгляд, такие концепции вообще имеют право на существование, и насколько данные государства смогут противостоять Вашингтону?

— Такого рода подходы в международных отношениях – яркое проявление менталитета холодной войны. Кроме того, это «комплекс мессианства», который свойственен если не всему американскому правящему классу, то, по крайней мере, его значительной части. Для многих представителей американской элиты США – это носитель неких «высших ценностей», о чем они напоминают время от времени.

Со времен президента Рейгана, назвавшего Советский Союз «империей зла», установка на жесткую конфронтацию с неугодными Вашингтону политическим режимами, практически не менялась. Изменялись лишь те или иные нюансы. Вашингтонская администрация, вне зависимости от партийной принадлежности, неизменно исходила из того, что только она обладает монополией на правильность политического курса. И очень часто подобные гегемонистские претензии облекалась в морализаторскую обертку.

Для Трампа такой подход гораздо менее свойственен, но политика США последних двух лет показывает, что Трамп пока не обрел необходимой самостоятельности на внешнеполитической арене. И вполне закономерно, что периодически случаются такого рода выпады в адрес других стран. В качестве примера также можно вспомнить и слова Барака Обамы об «исключительности» США. В данном случае мы имеем дело с идеологией американского правящего класса, который крайне болезненно воспринимает, когда другие страны ставят под сомнение эту самую американскую «исключительность».

— Наряду с доминирующим в американской политической элите представлением, что главную военную опасность для США представляет Россия, в Вашингтоне в последнее время все громче звучат голоса о растущей угрозе со стороны Китая. В условиях начавшейся торговой войны между Вашингтоном и Пекином, как вы считаете, насколько такое мнение оправдано? Какова вероятность того, что, борясь с Китаем за лидерство в Азиатско-тихоокеанском регионе, США будут пытаться дестабилизировать ситуацию в других его точках, помимо КНДР?

— Если говорить о какой-то военной конфронтации между Китаем и США, то это, скорее всего, исключено. Пока что главным военным противником Вашингтона остается Москва и среди американского высшего военного командования пока нет желающих ввязаться в вооруженную конфронтацию с Китаем, что было бы просто самоубийственной авантюрой.

Хотя, конечно, при Трампе напряженность в отношениях между странами растет, особенно в области экономики, поскольку США все больше возвращаются к политике торгового протекционизма. Ранее высокопоставленный эксперт ЦРУ по Азии Майкл Колинз заявил, что Китай ведет против США целенаправленную холодную войну. Но если на маленькие страны США могут сразу могут обрушить самые жесткие меры и санкции, то с такими странами как Китай, совладать сложнее. В Китае такую политику характеризуют как гегемонизм.

Что касается экономической войны с США, то у Китая может появиться союзник в лице Евросоюза. И возвращение США к политике протекционизма может толкнуть Евросоюз к сотрудничеству с Китаем и вместе они могут составить серьезную угрозу для планов Дональда Трампа.

На данный момент отношения между Вашингтоном и Пекином переживают достаточно сложный период. И имеющиеся тенденции свидетельствуют, что пока что их экономические отношения в ближайшем будущем будут находиться в зоне турбулентности. Вашингтон внимательно следит за ближайшими соседями Китая и территориальными спорами в регионе, поэтому, не исключено, что здесь он сможет прибегнуть к действиям военного характера. Ведь подобные эпизоды две страны переживали и в 90-е годы.

Кроме того, не стоит забывать, что пусть и неофициально, но США продолжают поддерживать Тайвань, что является потенциальным фактором риска в данном регионе. Китайское руководство всегда вело себя неторопливо, не принимая быстрых решений. При этом, оно всегда подчеркивало, что объединение Тайваня с континентальной частью страны – является стратегической целью КНР. И если по каким-то причинам Пекин актуализирует этот вопрос, США наверняка в стороне не останутся.

— После встречи в Сингапуре Трампа и Ким Чен Ына, Пхеньян пошел на демонстративные шаги и уничтожил несколько полигонов для ядерных испытаний. Но США требуют более серьезных шагов и всеобъемлющей информации по ядерным разработкам. В свою очередь Пхеньян выразил в адрес США претензии, что процесс денуклеаризации происходит в одностороннем порядке, без существенных шагов со стороны Вашингтона. Как вы оцениваете текущее состояние процесса? И каковы его перспективы?

— Изначально было ясно, что саммит в Сингапуре, конечно, не решит всех проблем. Ведь отношения между странами уже 60 лет находятся в состоянии открытой враждебности из-за действий США на полуострове в начале 1950-х годов. Поэтому, каждая сторона, готовившись к саммиту, стремилась отстоять собственные интересы.

Читайте также:  Д.  Гаевский: «Украине могут понадобиться еще одни парламентские выборы»

Для Трампа было крайне важно добиться эффектного результата во внешней политике, потому что именно в данной сфере он сталкивается с особо сильной критикой со стороны значительной части американского истеблишмента. Его изначально поставили в положение, когда ему приходится все время оправдываться. Поэтому Трампу нужно было доказать, причем не только правящим кругам, но и широкой общественности, свою эффективность и компетентность в решении сложных внешнеполитических проблем.

КНДР является давним раздражителем для Вашингтона, поскольку её руководство проводит подчеркнуто независимый курс во внешней политике, не оглядываясь ни на какие центры силы. И совсем не случайно США включили КНДР в так называемую «ось зла», куда входят государства, которые открыто и публично заявляют о своем нежелании подчиняться диктату Вашингтона. Конечно, КНДР можно обвинить в нарушении конвенции о нераспространении ядерного оружия, но мы уже более двадцати лет живем в мире откровенных двойных стандартов, когда на обладание ядерным оружием одних стран смотрят сквозь пальцы, а таким странам как КНДР его запрещают иметь. Как известно, в «клуб» ядерных держав входят пять стран, однако в реальности их уже гораздо больше. К примеру, Индия, Израиль, Пакистан. И США позволяет это своим союзникам. А в отношении таких стран, как КНДР, используется известная поговорка – что дозволено Юпитеру, то не дозволено быку.

Поэтому американо-северокорейский саммит дал возможность несколько приглушить конфликт, который от враждебных заявлений мог реально перейти в фазу открытого вооруженного противостояния. А проведенные ракетные испытания показали, что Пхеньян вполне способен поразить не только территорию Южной Кореи и Японии, но и некоторых американских баз в Тихом океане.

С другой стороны, руководство КНДР заинтересовано в снижении напряженности вокруг своей страны, чтобы если не отменить, то хотя бы изменить действующие санкции, чтобы дать толчок экономическому строительству. Также, стоит отметить, что в Пхеньяне находятся абсолютно реалистично мыслящие политики, которые понимают в каком положении и окружении они находятся, и которым «не улыбается» повторить судьбу ныне покойных лидеров Югославии, Ирака и Ливии.

Что же касается тех демонстративных шагов, на которые пошел Пхеньян, согласно денуклеаризации, то в Пхеньяне хорошо осознают, что ядерное оружие – это одна из гарантий существования КНДР и ни о каком его уничтожении речи быть не может. И поэтому не спешат с полным ядерным разоружением, что в свою очередь весьма нервирует США, которые недовольны темпами денуклеаризации Северной Кореи. Поэтому в обозримой перспективе ни о каком полном отказе от ядерного оружия КНДР речи быть не может.

— Перед встречей в Сингапуре лидеры КНДР и Южной Кореи подписали Пханмунджомскую декларацию, в которой описали шаги по сближению между двумя государствами. В Пхеньяне неоднократно говорили, что цель данных переговоров – создание единой Кореи. Как вы считаете, насколько это вообще реально, и какие есть для этого предпосылки? Ведь если в Южной Корее рыночный капитализм, при покровительстве США, то КНДР – это полноценное суверенное государство, испытывающее трудности в построении социализма из-за санкционной блокады.

— Основная задача, стоящая сегодня перед руководством КНДР – дать толчок развитию экономики страны, а это можно сделать путем привлечения иностранных инвестиций из Южной Кореи и Китая. Поэтому КНДР идет на некоторые уступки по снижению напряженности на полуострове с целью наладить экономические отношения со своими соседями и создать необходимые условия для модернизации собственной экономики.

Поэтому на ближайшую перспективу снижение напряженности на Корейском полуострове может иметь позитивную динамику. Пхеньян вполне может смягчить внешнеполитичскую риторику, но приведет ли это к каким-то глубинным трансформациям внутри самой КНДР пока что говорить преждевременно. Страной на данный момент руководит молодой Ким Чен Ын, и опыт его предшественников и его личный опыт, вероятно, подсказывает ему, что не стоит делать каких-то чрезмерных уступок, которые будут толковаться как проявление слабости. И наблюдая за его действиями, нет никаких оснований думать, что он отдаст доставшееся ему наследие во имя каких-то эфемерных обещаний. Кроме того, он понимает, что его стране необходимо выйти из той глухой изоляции, а для этого нужно предпринять ряд мер нормализации отношений с соседями.

Не стоит также забывать, что для северокорейского руководства после «объединения», или лучше сказать, включения ГДР в состав ФРГ, стало очевидно, что такого рода сценарий чреват  просто поглощением одной страны другой, а отнюдь не объединением на равноправной основе. А ведь на момент так называемого «объединения» ГДР и ФРГ раздельно сосуществовали на протяжении более 40 лет. И до сих пор у немалой части восточных немцев остались достаточно ностальгические воспоминания о жизни в ГДР. Если же говорить об объединении Корейского полуострова, стоит отметить, что пока в Южной Корее также нет желания присоединять к себе КНДР. Кроме того, не стоит забывать про Китай, отношения с которым у КНДР все более нормализуются, и наличие дружественного режима у себя на границе – это вопрос жизненных интересов для Пекина.

Читайте также:  Рабинович: Когда выгоним из власти всех недоумков – Украина сможет стать локомотивом Европы

— Президент Южной Кореи Мун Чже Ин уже говорил о том, что по словам Ким Чен Ына, КНДР желает стать «нормальной страной». Вместе с тем, во время своего последнего «турне» по азиатским странам, госсекретарь США Майк Помпео, выступая в Ханое, заявил о том, что пример Вьетнама доказывает, что США умеют сотрудничать с бывшим врагами и что Пхеньяну опасаться нечего…

— Путь, по которому в свое время пошли и Китай, и Вьетнам, а с недавних пор и Куба – это многоукладная экономика при неизменности политической системы. В КНДР первые подобные попытки делались ещё при покойном Ким Чен Ире, но эти попытки не носили такого глубокого и системного характера. В КНДР сначала создали свободную экономическую зону, после чего её закрыли. Теперь её снова воссоздают, с привлечением, прежде всего, южнокорейского и китайского капитала.

— Учитывая изменения, которые происходят на Кубе, где собираются принять новую Конституцию и закрепить право на частную собственность, уже слышны голоса о том, что, мол, вот, наконец, на Кубе отказались от строительства коммунизма, и скоро Куба точно также станет «нормальной страной».

— Пример Китая и Вьетнама продемонстрировал всему миру то, что ещё в 1980-е годы казалось немыслимым – когда правящие компартии активно внедряют в своих странах рыночную экономическую модель при сохранении практически в неизменном виде прежней политической надстройки. Таким образом, глубокие изменения в экономике происходят под строгим государственным контролем и не влияют ни в ближней, ни в среднесрочной перспективе на политическое устройство страны.

Кстати говоря, в Китае в этом году исполняется 40 лет политики реформ и открытости, которая трансформировала китайскую экономику из командно-административной или плановой в экономику рыночную. Как подчеркивал Ден Сяопин, план и рынок — это всего лишь инструменты экономического развития. Поэтому в Китае на сегодняшний день рыночная экономика вполне органично сосуществует с системой макроэкономического планирования, естественно, под руководством компартии.

Похоже, что такая модель будет воплощаться и на Кубе. Они делали ряд шагов в этом направлении на протяжении нескольких лет, и сейчас будут вносить определенные изменения в экономику. И хотя мировые СМИ, пишущие о Кубе, сейчас всячески муссируют тезис о том, что эта страна отказалась от коммунистической перспективы, компартия Кубы заявляет о социалистическом характере государства. И вообще при жизни Рауля Кастро едва ли стоит ожидать, что кубинское руководство пойдет на демонтаж существующей государственной системы.

— Если не возражаете, коснемся ситуации в еще одной латиноамериканской стране – Венесуэле, которая, кстати, является одним из соседей и главных союзников Кубы. В прошлом месяце в прессе появилась информация, что ещё в прошлом году, когда в Каракасе проходили масштабные протесты оппозиции, Трамп всерьез предлагал предпринять военное вторжение в Венесуэлу, чем немало ошарашил как бывшего советника по национальной безопасности Герберта Макмастера, так и тогдашнего госсекретаря Рекса Тиллерсона. Кроме того, 1 июня Колумбия официально стала партнером НАТО. А ведь она является ближайшим соседом Венесуэлы. Поэтому, учитывая тяжелейшее состояние боливарианской республики, каковы, на ваш взгляд, возможности того, что со временем будет предпринято обоснование для смены руководства страны? Ведь не просто же так Помпео угрожал «восстановить демократию» в Венесуэле.

— В этом контексте можно также вспомнить и заявление американского посла при Организации американских государств Карлоса Трухильо, высказавшегося в подобном ключе о Никарагуа, которая является давней головной болью Вашингтона. Сейчас эта страна, конечно, не в том положении, как, скажем, в 1980-е, когда ей помогал Советский Союз, но возглавляет её все тот же Даниэль Ортега, который для Вашингтона является не меньшим раздражителем, чем Николас Мадуро. Причем слова Трухильо прозвучали как ответ на вопрос о том, возможно ли вооруженное вмешательство. Другими словами, речь идет о том, что принято называть дипломатией канонерок.

Если говорить о внешней политике США в отношении Латинской Америки, то имеет смысл вспомнить печально известную доктрину Монро, в которой Латинская Америка провозглашается задним двором США. Кстати, несмотря на то, что доктрина Монро была сформулирована без малого 200 лет назад, от подобных империалистических воззрений американские правящие элиты никогда не отказывались. Со времени провозглашения доктрины Монро изменялась лишь риторика, от откровенно жесткой и циничной в начале XX века, до более мягкой, псевдолиберальной, в которой геополитические и экономические интересы были завуалированы разного рода высокопарными фразами насчет продвиженя «свободы и демократии». На практике это означало неоднократную смену руководства латиноамериканских государств, часто при помощи отнюдь не демократических процедур. Стоит особо подчеркнуть: кто бы ни был у власти в США – республиканцы или демократы, их отношение к Латинской Америке всегда было консенсусным.

2000-е годы были периодом временного ослабления гегемонии США, когда в ряде стран Латинской Америки к власти пришли силы левой или левоцентристской ориентации, имевшие ярко выраженную антиамериканскую позицию. И наиболее ярко это проявилось в Венесуэле при Уго Чавесе, который сформулировал идею «социализма XXI века». Данная идея означала явную политическо-идеологическую альтернативу доминировавшей долгие годы неолиберальной доктрине, означавшей на практике послушное следование латиноамериканких государств указаниям Вашингтона и МВФ. Именно неолиберальная политика привела латиноамериканские страны к настоящей долговой кабале, из которой они с большим трудом начали выбираться как раз в 2000-е годы.

Читайте также:  "Я самый счастливый в мире": Бруклин Бекхэм показал, как отметил День влюбленных

Несмотря на ряд неудач, оппозиция в Венесуэле не собирается сдаваться, чувствуя за своей спиной поддержку со стороны Вашингтона и его марионеток, одной из которых, в частности, является Колумбия. Недавняя попытка покушения на Мадуро свидетельствует о том, что его политические оппоненты уже готовы прибегнуть к откровенно террористическим методам борьбы. Да и некоторые круги в Вашингтоне, похоже, по-прежнему считают абсолютно правомерным откровенное и бесцеремонное вмешательство во внутренние дела других стран. – вплоть до поддержки физического устранения зарубежных политических деятелей, которые им неугодны.

— Как в Вашингтоне оценивают вероятность осложнения ситуации в регионе? Ведь страны, которые являются раздражителем для США, находятся в относительной близости от них.

— Думаю, в данном случае можно говорить о применении методов гибридной войны. Венесуэла уже неоднократно обвиняла Колумбию, что там по границе происходят проникновения разного рода боевиков. Очень не хотелось бы, чтобы в случае крайнего обострения ситуации внутри страны, события в Венесуэле пошли по сирийскому сценарию. Сегодня мы видим, что традиционные формы ведения войны во многом ушли в прошлое. Хотя иногда официальное объявление войны предпринимается в отношении небольших стран, которые не могут ответить на массированную агрессию – как это было, к примеру, в Югославии, Ираке, Ливии. Тогда как в Сирии внешнее вмешательство произошло без этого. Страну просто наводнили боевиками, подготовленными в сопредельных странах. Но, с учетом того, что в Венесуэле есть сильная оппозиция, которая опирается на поддержку из Вашингтона, может быть предпринята попытка ввергнуть страну в хаос гражданской войны с элементами внешнего вмешательства, в том числе со стороны Колумбии. К демократии, конечно же, все это не имеет никакого отношения. И для народа Венесуэлы это однозначно не принесет ничего хорошего.

И хотя критики Мадуро регулярно обвиняют его в диктаторских замашках, никакой диктатуры в Венесуэле нет и близко. Оппозиция там действует абсолютно спокойно и легально. И никаких масштабных репрессий к ней не применяют. К слову сказать, восприятие демократии в Латинской Америке даже у тех сил, которые любят называть себя демократами — очень специфическое. Все зависит от принадлежности к социальному слою населения. Те слои населения, которые были завязаны на транснациональные корпорации и которые проиграли от политики Чавеса, исключительно болезненно восприняли социальные реформы, которые были начаты при нем и продолжены при Мадуро. Они, конечно, кровно заинтересованы в изменении политического и экономического курса. При этом их совершенно не волнуют права и интересы той части населения Венсуэлы, которая поддерживает Мадуро.

В большинстве латиноамериканских стран после формального освобождения от колониальной зависимости оформилась такая социальная структура — с одной стороны, есть полюс сверхбогатых и сравнительно небольшая прослойка обслуги, которая кормится из их рук, и остальное население страны — бедное и очень бедное, лишенное доступа к элементарным жизненных благам. «Среднего класса» как такового здесь вообще нет. Что является существенным отличием экономики европейской, ориентированной на «золотой миллиард» и экономик латиноамериканских стран.

Это, кстати, именно тот тип экономики, который пытаются реализовать и в Украине. Данная идея была совершенно откровенно и цинично сформулирована бывшим послом США Пайетом, заявившем о том, что он видит Украину как «аграрную супердержаву». И если бы в Украине реально существовала политическая элита, то эти слова были восприняты как оскорбление. Но этого не произошло. Абсолютное большинство украинских политиков не только не возмутились, наоборот, они восприняли это заявление чуть ли не как комплимент. А между тем слова Пайета — это приговор как для страны, так и для украинской экономики. Её видят в лучшем случае отсталым экономическим и сырьевым придатком для развитых стран.

— Как будет развиваться конфликт на востоке Украины и каково положение Украины в целом на данный момент?

— Украина оказалась в роли заложника в геополитическом противостоянии. Да и те процессы, которые тут происходят, силами одной Украины не могут быть решены, несмотря на заявления нынешней украинской власти, желающей показать, что она контролирует ситуацию в стране, но при этом, при каждом удобном случае бегает искать поддержки в Брюсселе и в Вашингтоне.

Обсуждение между Путиным и Трампом на саммите в Хельсинки возможности проведения референдума на территории ДНР и ЛНР – ещё одно подтверждение этому. Насколько в Вашингтоне готовы пойти на встречу инициативам Москвы – сложно сказать. Трамп показал свою готовность к этому, но готов ли к этому американский истеблишмент? Пока что в этом есть серьезные сомнения. И отношения между двумя странами базируются на той основе, которая была заложена в 1990-е годы.

Пока не видно, чтобы США всерьез были намерены договариваться с Россией. Украина же, вместо того, чтобы действовать исходя из собственных интересов страны-транзитера, избрала роль поставщика сырьевых ресурсов и дешевой рабочей силы. Вместо того чтобы занять нейтральную позицию в отношении военно-политических блоков, власти Украины втянули страну в подчинение одной из сторон конфликта и даже рассматривают страну как «острие копья», направленного против России. В итоге, потери несет сама Украина.

По материалам: golos.ua


Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *

19 − 1 =

Подробнее в Культура
В Париже оштрафовали владельцев квартир, сдававших их туристам

В Забайкалье неизвестные напали на военный эшелон

Тина Кароль поразила фанатов сексуальным платьем от кувейтского бренда (ФОТО)

Сам себе визажист: Мастерски прячем все недостатки кожи (ВИДЕО)

Киевское метро наводнили игровые автоматы, люди возмутились (ФОТО)

В Киеве на одного потенциального арендатора приходится более 30 предложений об аренде квартиры

Закрыть