В Киеве выступил Бобби Макферрин
В одном из интервью знаменитый джазовый вокалист, обладатель десяти статуэток «Грэмми», автор неувядающего хита «Don’t Worry Be Happy» Бобби Макферрин заметил, что песня — «как письмо в бутылке, брошенной в море. Может, эту бутылку никто и никогда не поймает, она просто разобьется о скалу. А может кому-то попасться, и это подвигнет человека к радости». Когда поет Бобби Макферрин, чувство оптимизма и приятия жизни накрывает тебя с головой и наполняет смыслом: вот именно — не волнуйся, будь счастлив.
Для того чтобы быть понятым и услышанным, этому артисту не нужны никакие внешние эффекты. Все просто. На сцене — стул и микрофон. Бобби Макферрин, уникальный звукоподражатель, способный своим пением a капелла заменить целый оркестр, в футболке и джинсах выходит на площадку, закрывает глаза, складывает ладони и подносит их ко лбу. Нет, это не приветствие залу, свое «Hello» он скажет слушателям уже после того, как исполнит несколько композиций. Это — обращение к чему-то невидимому, но кожей ощущаемому во время концерта. Ведь, как написал о Макферрине кто-то из критиков, «когда Бобби поет — он восхваляет, когда восхваляет — молится, когда он молится — он поет». Сейчас зал станет свидетелем исповеди, услышит рассказы о пережитом и переживаемом. Оживут и станут зримыми образы окружающего нас мира. Мы услышим пение птиц и хлопанье их крыльев (Blackbird), звук ревущего мотора (Drive), а затем, кажется, голоса ангелов. Это чудо боязно спугнуть аплодисментами. Ведь то, что делает Бобби Макферрин, — не цирковые трюки. Это именно звуковые истории, в которые он вовлекает публику.
Хотя, что там скрывать, каждое выступление артиста — это еще и сеанс виртуозного, близкого к идеальному совершенству мастерства. Кажется, он способен продемонстрировать все (и даже больше), на что способен древнейший музыкальный инструмент — человеческий голос, передать глубину и красоту любого стиля, будь то джаз, этническая или классическая музыка. Своим голосом Бобби Макферрин не только ведет мелодию или задает ритм, но и создает музыкальную ткань произведения, насыщая ее красками, полутонами и, самое главное, смыслом.
Впрочем, владея, кажется, всеми секретами вокала, музыкант ничуть не задается, чужд надменного эгоизма. Он всегда готов выслушать другого, дополнив его деталями свой музыкальный рассказ. В середине его киевского концерта, скажем, на сцене появился украинский баянист Александр Хрустевич, чтобы к восторгу зала исполнить в дуэте с выдающимся певцом «Чакону» немецкого композитора эпохи барокко Иоганна Пахельбеля.
Конечно, сведущие киевские слушатели с нетерпением ожидали момента, когда маэстро приступит к обязательному номеру его сольных выступлений — совместному пению с залом. Охочих поучаствовать в этом аттракционе оказалось немало. Увы, не все эти энтузиасты знали мелодии, не говоря уже о текстах произведений, которые предлагал им артист. Зная характер певца, не стоило удивляться, что эти несовпадения не вызвали у него и капли раздражения или неудовольствия — каждого своего партнера, даже непутевого, он подбодрил необычайно заразительной улыбкой. И уж совсем расцвел певец, когда весь огромный, битком набитый зал Международного центра культуры и искусств подхватил вслед за ним мелодию Шарля Гуно «Ave Maria». В этот момент киевская публика показала себя на пять с плюсом. Более полутора тысяч человек слились в гармонии, звуча стройно и прозрачно-чисто, будто превратившись в профессиональный хор под руководством дирижера и аккомпаниатора Бобби Макферрина.
Естественно, что после двух часов откровений и душевного единения зал не мог расстаться с маэстро и настойчиво вызывал его длительной овацией на «бис». Бобби Макферрин больше петь ничего не стал, но решил пообщаться со слушателями. Один из вопросов от зрителя-неофита, вероятно, так и не поверившего, что бесконечную симфонию звуков певец воссоздает исключительно собственным голосом («У вас какой-то особый, необычный микрофон?»), вызвал у артиста изумленно-детскую улыбку. И ее оказалось достаточно, чтобы вновь почувствовать в душе острый укол счастья и благодарности за только что свершившееся чудо.
