Владислав Шерешевский — в Киевском музее русского искусства.

По натуре Владислав Шерешевский человек веселый и жизнерадостный. Чтобы в этом убедиться, достаточно заглянуть на любую из его выставок. Все сразу же станет понятно. Скучный и занудный человек вряд ли смог бы написать подобные картины. Правда, стоит определиться: веселый вовсе не означает легкомысленный и поверхностный. Здесь можно было бы провести аналогию с «Песенниками» Джона Кейджа — слушать эти композиции забавно, но в то же время понимаешь: чтобы создавать подобные «безделицы» нужно быть по-настоящему образованным и эрудированным человеком. И, несомненно, талантливым. Впрочем, об этом даже и говорить не стоит — без дара ничего путного все равно не получится.

Все это в полной мере относится к выставке нашего героя, которая называется «Шерешевский — в «Русском». Экспозиция эта в какой-то мере этапная и даже почти юбилейная (в этом году автору исполняется 45 лет). Но она к тому же и масштабная — более 60 работ. Настоящая ретроспектива — на ней есть и работы, написанные в конце 80-х годов прошлого века, и совершенно свежие холсты.

Принято считать, что Шерешевский является типичным представителем постмодернизма, и критики в связи с творчеством этого живописца всегда охотно рассуждают о завуалированных подтекстах, скрытых параллелях, контекстуальности и прочих ученых вещах. Скорее всего, так оно и есть, но уж больно все это скучно. Художник не вмещается в тесные рамки и жесткие схемы, он поступает так, как ему хочется, без оглядки на чье-то мнение и пожелания. И правильно делает.

Иногда кажется, что если бы Шерешевский не предпочел живопись, то вполне мог бы стать литератором. Во всяком случае, подписи к картинам у него порой не менее значимы, чем сами работы. Они афористичны, остроумны, зачастую ставят сюжет с ног на голову или доводят изображение до абсурда. Эдакая эквилибристика или, если позволительно так будет выразиться, изощренная интеллектуально-эстетическая провокация. К чести художника, несмотря на некоторую эпатажность его работ, их ни в коей мере нельзя назвать оскорбительными. Это, по сути, всегда игра, увлекательное путешествие в страну чудес. И вправду, чего-чего, а уж чудес там хватает. Многое там происходит. Любимые герои художника — рано повзрослевшие дети (или взрослые, так и не избавившиеся от инфантилизма?). Все они любят сибаритство, забавы и проказы. И в каждую минуту жизни демонстрируют счастливое приятие бытия. Даже когда Владислав цитирует в ироничном ключе хрестоматийных авторов, то делает это опять-таки по-доброму, он не издевается над классиками, а подшучивает над ними, приглашает с ним поиграть, как это, скажем, происходит в его знаменитой серии «Ван Гог и я». Конечно, многие картины Шерешевского можно счесть проявлениями черного юмора, но только в том значении, которое придавал ему Андре Бретон: юмор, который по-настоящему борется с «тщедушной и малокровной сентиментальщиной, бесконечно витающей в облаках». И нужно сказать, что живописцу-пересмешнику удается это очень хорошо.