Дважды допросив премьера Тимошенко, Генпрокуратура наконец-то вспомнила еще об одном важном свидетеле. Но уже по другому делу, возбужденному еще восемь лет назад. Пробыв около часа в кабинете следователя Харченко, лидер Соцпартии Александр Мороз выступил со своим рацпредложением: Виктор Ющенко должен договориться с Джорджем Бушем, чтобы в США провели аудиоэкспертизы пленок майора Мельниченко и таким образом вычислили виновников и организаторов убийства Георгия Гонгадзе. Как ведомство Медведько на это отреагировало — не известно. Но то, что это помогло лидеру социалистов снова напомнить о себе, факт бесспорный.

—Александр Александрович, признавайтесь: зачем вас вызвали к следователю после стольких лет?

— По-моему, я не разглашу тайну следствия, повторив то, что говорил много лет раньше. У меня сложилось впечатление, что прокуратура интересуется, не изменилось ли мое мнение по сути преступления. Нет, не изменилось, лишь укрепилось.

— Как понимать ваши слова о том, что следствие блокируется верховной властью? Кого именно вы подразумеваете?

— В прокуратуре ссылаются на процедурные требования, на невозможность присовокупить к делу факты, зафиксированные якобы несанкционированным путем. Конечно, Мельниченко «виноват»: надо было попросить у Кучмы разрешения на записи. В конечном счете, не в записях дело! Нужно изучить факты, на них зафиксированные, и сопоставить с другими источниками информации. В кабинет главы державы не заходят, как в буфет. Для следствия — это открытая книга, ведь сколько уже собеседников Кучмы подтвердили и свое пребывание у него, и суть состоявшихся разговоров! Кто у нас над Генпрокуратурой? Гарант. К нему и вопросы.

— После допроса вы заявили, что генерал Пукач (которого обвиняют в убийстве Гонгадзе), сейчас в США. Означает ли это, что его следы ведут к американским спецслужбам?

— Эта информация распространена во многих СМИ. К слову, как и материалы суда над приговоренными по делу Гонгадзе милицейскими чинами. Там прямо указывается на ключевую роль Пукача в совершении преступления. Если сравнивать его карьерный рост с эпизодами, зафиксированными следствием, прослеживается интересная связь. Не менее интересны также аргументы, позволившие суду освободить Пукача из-под стражи. Мы еще не знаем также, чем руководствовался следователь Генпрокуратуры в декабре 2000-го, когда на подпись матери Гонгадзе подсовывали фальшивый протокол допроса, в котором было записано, что Георгий якобы имел крупные долги. Не знаем и причин поведения милицейских чинов, изымавших в новогоднюю ночь 2001-го заграничный паспорт у судмедэксперта, дабы она не могла свидетельствовать в комиссии за рубежом. Видите: ведомства разные, а противоправная синхронность действий поразительная. Система! Традиция! Преемственность! А вы все о том же: раньше кивали на Россию, теперь — на США...

— В свое время Кучма заявлял, что это проделки западных служб...

— Факты упрямая вещь, и они доказывают, что, скорее всего, у этого преступления «местные мотивы». «Украинская правда» при Гонгадзе имела не больше двух тысяч «кликов» — это меньше, чем тираж районной газеты. Надо было глубоко знать Кучму, его патологическое неприятие свободного слова, чтобы методично подкладывать ему на стол материалы этой микрогазеты! Конечно, он тоже соучастник зла, но это все — предмет следствия, если им заниматься, а не имитировать расследование более восьми лет. И это на глазах миллионов людей. Пародия на государство! К слову, только что узнал, что после трех с лишним лет закончили следствие и суд по ДТП со смертельным исходом: жена «крутого» киевлянина выехала на встречную полосу своим джипом и оставила от другой машины только крышку багажника. Супруга погибшего Никитина (директор маленькой сельской школы на Полтавщине) попросила защиты. Я трижды писал министру Луценко, один раз — Цушко (он вернул дело на дораследование), генпрокурору Медведько. Насколько мне известно, суд учел смягчающее обстоятельство: виновная в ДТП пробыла «в положении»... чуть ли не 12 месяцев. А Никитина получила пять тысяч гривен «морального ущерба»: мол, пусть успокоится и дальше учит детей добру и справедливости. Что уж говорить о тысячах других жертв, их родственниках, которым во время горя не до обращений? На них правоохранительные органы смотрят как на «материал», источник подношений. Вот это предмет анализа для власти, а не тяжбы о «зрадах», коалиции, евровыборе. Приведенное мною дело, как и дело Гонгадзе, надо поднимать в качестве транспаранта, дополнив его словами: «Принимайте нас в Европу! Или в НАТО, или куда там еще»...

— В таком случае следовало бы пересмотреть решение Апелляционного суда Киева, который еще 15 марта приговорил обвиняемых по делу об исполнителях убийства Гонгадзе? Может, все-таки Протасов, Попович и Костенко невиновны?

— Не знаю. Суду виднее.

— Вам, наверное, скучно живется вне большой политики. Небось, заскучали по креслу спикера после того, как Арсений Яценюк написал заявление о своей отставке. Вы бы сами пошли на такой шаг?

— Летом прошлого года, когда истерия по поводу так называемой зрады приобретала болезненные формы, я предлагал Тимошенко через ее доверенное лицо простой вариант: я ухожу с поста председателя, партия отзывает своих представителей из правительства, а Юлия Владимировна пусть садится на мое место. Мы бы помогли ее избрать, дабы остановить авантюрное нарушение Конституции. Через день был получен такой ответ: нет, она хочет быть премьером. Желание, как видим, удовлетворено. Страна прочно вошла в период стабильности и процветания... Парламент и правительство едины, собраны из людей моральных, которые не продаются, не изменяют. Как и обещалось. Мне звонят наши активисты из областей, в частности, из Кировоградской, Житомирской. Они говорят, что бютовцы и другие силы уже формируют штабы, избирательные комиссии. «Единый центр» это делает, используя власть напрямую. Определены задания, установлена оплата...

— Чем сегодняшняя коалициада отличается от коалициады-2006, во время которой вы смогли занять спикерское кресло?

— В 2006-м Ющенко имел несколько схем для того, чтобы освободиться от Тимошенко («любовь» у них проверена временем). Предпочтительней, как ему показалось, было решение свалить вину на социалистов за невозможность образования так называемой демократической коалиции. Цитирую президента: «Мороз неправомерно претендует на спикерство», «поздно снял свою кандидатуру». Говорили, что Петра Порошенко фракция социалистов не поддержала. Любой из этих вариантов давал возможность реализовать уже подписанное (!) соглашение регионалов и нашеукраинцев, оставаясь «чистыми». Но перед кем? Если перед избирателями, то, судя по итогам выборов, ПР пюс НУ — это логичная коалиция. Не такая, чтобы заняться проблемами народа, но он (народ) такую определил. Об этом надо было сказать откровенно, не крутить хвостом. Такая коалиция хотя бы сняла искусственное напряжение по линии Восток — Запад». Тем более, НУ, ПР и БЮТ — финансово-политические образования одной природы, одинаковых целей с небольшими нюансами для части «Нашей Украины», претендующей на патриотическую нишу. Сегодняшние противоречия между ними имеют в основном субъективную причину: борьба за личную, президентскую власть. Стоит ли маскировать эту жажду власти высокими словами о «ценностях Майдана», «европейском выборе», об «одном законе для всех»?

— Можете, как опытный шахматист, предсказать, кому удастся сделать следующий ход конем? Кто кого дожмет: парламентарии президента или президент парламентариев?

— Они вместе дожмут... избирателя. Шах будет ему. По общей игре вырисовывается цугцванг: неизбежность выборов. Сейчас или позже — значения не имеет: в каждом субъекте кампании есть кандидаты на роль президента, которые будут катализаторами напряжения, в том числе и в парламенте. Имеем что имеем. Выполняем только один лозунг «Стране нужен... имярек». Многие спрашивают: «Неужели? А зачем?» И так будет продолжаться, пока не будет завершена политическая реформа. Это — ключ к разрешению накопившихся проблем.

— В СМИ муссируются слухи о том, что на перевыборах парламента вы будете блокироваться с Компартией. Будете сливаться?

— Речь не о слиянии партий. Поучать друг друга мы не предлагали. Я дважды встречался с Петром Симоненко, договаривались о рассмотрении всех вопросов в рабочем порядке, пришли к выводу, что блок с КПУ и другими «в принципе возможен». Вдруг в прессе коммунистов встречаем отзывы и оценки, которые по-хорошему и комментировать-то неприлично. Мы провели социологические замеры. Около 70 процентов сторонников левых желают блокироваться. Это объективность, все прочее — игры.