Ирландцы сами создали проблему и не должны перекладывать ее решение на плечи других — им следует выйти из состава ЕС. Дублину надо предложить дополнительные гарантии суверенитета и таким образом спасти Лиссабонский договор. Где-то между этими крайностями находится решение, которое будут искать в ближайшее время еврочиновники.
Времени, кстати, осталось не так и много: по задумке брюссельского чиновного люда, ратификацию Лиссабонского договора следовало бы завершить до июня 2009 года. С тем, чтобы новое руководство блока (президент, координатор внешней политики, Европейский парламент и Еврокомиссия) избирались по новым правилам. Хотя нельзя не признать: предложения продолжить ратификацию (к настоящему моменту документ одобрили парламенты 18 стран) звучит несколько надуманно. Консенсус уже не состоялся, тогда к чему эксперименты? Ведь не все сюрпризы можно считать исчерпанными.
К примеру, Чехия направила текст Лиссабонского договора в свой Конституционный суд на предмет соответствия национальному законодательству. Не ранее чем через месяц ожидается голландский вердикт. Не столь однозначна позиция итальянцев. Но если эти рифы удастся проскочить, тогда волей-неволей придется решать ирландский вопрос.
Как же быть? Если дать ирландцам другой шанс, видоизменив документ — не возникнет ли необходимость заново пускать его «по кругу». По логике надо ответить утвердительно — ведь не могут быть в союзе привилегированные члены. Хотя прецедент уже был. В той же Ирландии. В 2001-м там забаллотировали так называемый Договор Ниццы — прадедушки Лиссабонских соглашений. В следующем году кое-что подправили исключительно для ирландцев — заверив, в частности, что они не будут участвовать в общей оборонной политике. Переголосовали видоизмененный вариант — прошло.
Понятно, что и в случае с Лиссабонским официальный Дублин бодро рапортовал про ток-шоу на телевидении и наглядную агитацию в общественных местах. А в итоге получили парадоксальную социологию: только восемь процентов опрошенных заявили, что полностью понимают текст Лиссабонского договора, 32 процента понимали не весь текст, 33 процента оценили свое понимание как «весьма приблизительное», а 26 процентов вообще не догадывались о существовании Лиссабонского соглашения. Ну просто ирландская иллюстрация к твеновской цитате: «Половина американцев не читает газет. Половина не ходит на выборы. Хотелось бы верить, что речь идет об одних и тех же людях».
В то же самое время нельзя не отметить, что ирландцы не всегда говорили на референдумах «нет». За время строительства Европейского Союза ирландцы «волеизъявлялись» восемь раз. Подавляющим большинством подтвердили вступление в Европейское экономическое сообщество в 1972-м, согласились с существованием единого европейского законодательства в 1987-м, ратифицировали Маастрихтские соглашения в 1992-м, поддержали Амстердамский договор в 1998 году. Сбои начались, когда Еврокомиссия задумала расширяться на Восток. Формально с этого момента и началось деление на старую и новую Европу. Маленькая Ирландия, получавшая из центра существенные дотации, заподозрила, что настало время делиться... Читать-то многие не любят, но правила арифметики знают.
Напомним, что Договор Ниццы закреплял представительство стран в Европарламенте. Вот и вышло — новички из Восточной Европы с большим населением оказались более «весомыми», чем та же Ирландия. В Совете Евросоюза у Польши оказалось 27 голосов, у Румынии —14, а у Ирландии всего семь.
Было бы слишком смело утверждать, что ирландцы завалили Лиссабонский договор, насторожившись возможным присоединением к ЕС Турции и Украины, но отметать эту версию не стоит. Как известно, обе страны имеют внушительное население. Следовательно, после очередной фазы расширения и в исполнительном, и законодательном органах обновленного Евросоюза голос Ирландии стал бы еще менее значим. И, естественно, ослабли бы возможности влиять на принятие решений. Свои варианты провала референдума по Лиссабонскому соглашению Дублин пока еще не называл. Однако смело можно утверждать: мы, скорее всего, их не узнаем. Во всяком случае, с полным списком нас не ознакомят. Однако косвенно сможем догадаться: если из Брюсселя все реже будут поступать и без того робкие намеки о европейском будущем Украины, значит, Дублин назвал свои условия проведения повторного референдума.
