Генеральный секретарь общественной организации «SOS-расизм» Валид Арфуш недавно провел достаточно острую пресс-конференцию с участием представителей темнокожего населения Украины. Там было представлено множество фактов преследований на расовой почве, которые, по словам участников, достигли в Украине катастрофических масштабов. «СН» попросили прокомментировать ситуацию.
— Пресс-конференция с вашим участием, посвященная расизму, получила заметный резонанс в Украине. Неужели ситуация настолько критическая?
— Расизм в Украине стал более жестким, начиная с 2005 года. Это заметили все, кто занимается проблемой расизма — и международные, и национальные организации. Связать это можно с тем, что после оранжевой революции у людей остался политический стресс. Революция была достаточно гневной — обе стороны постоянно друг друга в чем-то обвиняли. И когда это все закончилось, то появилось много тех, кто долгое время защищал какую-то идею, а она внезапно себя исчерпала. Внутри у них осталась сильная ненависть, которой нужно было куда-то выплеснуться. И получилось, что эта ненависть была направлена против иностранцев. Тогда в стране и началась достаточно жесткая ксенофобия. Поскольку африканцев, чернокожих людей легко идентифицировать, то они оказались под ударом первыми. После них идут индусы и арабы, потом — азиаты. Расисты, или скинхеды, сегодня работают в хорошо организованных группах, у них все очень четко. Если посмотреть на их интернет-сайты, у них это называется «идти на охоту»: назначают какие-то дни, место встречи и собираются минимум по десять — пятнадцать человек.
— Это поиск адреналина, острых ощущений?
— Это в первую очередь поиск адреналина, но к тому же они считают, что делают великое дело для страны — очищают Украину от «грязных иностранцев».
— Вы сказали «с 2005 года», но ведь нынешняя власть постоянно говорит о своей демократичности. С чем вы связываете распространение ксенофобии? Это бездеятельность власти, предоставление властными структурами возможности этому явлению развиваться?
— На пресс-конференции из уст депутата Анны Герман звучало, что когда была создана «Народная самооборона», то в ней принимали участие радикальные силы. Сегодня в МВД создали отдел по борьбе с расизмом и ксенофобией. Его глава пришел на пресс-конференцию и в ответ на вопрос одного из журналистов, правда ли, что в МВД фашисты и антифашисты проходят «по одной статье», сказал: фашисты и антифашисты — это одно и то же, и те и другие убивают людей. И, по их мнению, любой радикал должен быть наказуем. Поскольку антифашисты радикально борются с фашизмом, то они в восприятии этого милиционера также являются радикалами.
Я думаю, что утверждение о том, что фашисты и антифашисты — это одно и то же, заслуживает, чтобы отправить в отставку, как минимум, этого парня, а в нормальных странах — и руководство, которое его поставило. То ли эти руководители ставят неопытного человека, то ли опытного, но при этом ему говорят: твоя работа в том, чтобы народ воспринимал расизм как нормальное явление. И получается, что это действует на психологию людей.
— Вы упомянули о том, что в «Народной самообороне» были представители радикальных партий. Можно ли предположить, что сейчас и высшем звене украинского руководства есть представители этих радикалов?
— Однозначно. Но здесь нужно понимать разницу между понятиями «расизм», как явление, и «активный расист», который может нападать, убивать и так далее. Расистом может быть кто угодно, любой человек, и это его личный выбор. Но нужно жестко выступать против свободы действия. Это так же, как, скажем, кража машины. Если закон не говорит ничего о краже машины, а просто определяет, что это плохо, а наказания нет, тогда все будут красть машины. С расизмом то же самое. Украинский закон сегодня практически ничего не говорит о расизме, поэтому люди действуют, исходя из собственных представлений. Кто может остановить это? В первую очередь, два органа — МВД и СБУ. Сам Луценко говорил о том, что у них есть данные о сотнях скинхедов. Но при этом он ничего не делает!
— А почему, как вы считаете?
— Потому, что когда человек сам внутри не убежден, что все люди равны, тогда нет даже смысла делать движения в этом направлении. Если бы у представителей МВД была хоть капля убеждения в том, что все люди равны и нельзя убивать человека из-за расы или религии, то, я уверен, это явление мы бы искоренили. У меня нет огромной любви к Ющенко, но я знаю, что его семья — это довольно толерантные люди. Знаю, что и сам президент — толерантный человек, хотя бывает, что и он зажигает уж «очень национальные» чувства у населения. Но как человек он точно толерантен. А руководитель МВД однозначно не толерантен — это я тоже точно знаю. И есть ряд народных депутатов, которые вроде бы борются против расизма, но сами по себе — большие расисты. Приведу пример: есть такой народный депутат Москаль. Он, якобы, продвигает закон против расизма, но его закон... не предполагает наказания. Там просто говорится, что расизм — это плохо. Я с ним был в эфире «Пятого канала», где и он, якобы, против расизма, и я. И его спрашивают: почему существуют такие явления, почему кого-то бьют? Он говорит следующее: поскольку Россия закрыла бизнес для Грузии, и многие грузины стали себя чувствовать некомфортно в этой стране, то «эти бандиты» (он говорил о грузинах!) поприезжали к нам и начали открывать здесь свой бизнес... Вот они и приносят нам проблемы. Поэтому мы не можем не бить этих бандитов...
И таким образом получается, что человек сам пропагандирует расизм.
— Наша газета регулярно помещает материалы антирасистского характера, фоторепортажи о фашистских маршах, но власть не реагирует...
— Говорить о том, что расизм идет от власти, нельзя, но можно сказать, что он идет от бездействия власти. Мы знаем, что в России, например, расизм идет от власти, он хорошо организован и его открыто поддерживают властные структуры. В Украине иная ситуация: здесь власть просто-напросто ничего не делает. Есть только слова и громкие заявления. Почему я, например, не имея какого-то особого доступа, могу узнать, что ребята собираются кого-то убить или на кого-то напасть, а СБУ и МВД не могут узнать и не могут заранее это остановить. Если они знают, что, например, сегодня в восемь вечера собираются у станции метро «Крещатик» скинхеды, то могут в это время отправить туда шесть милиционеров, которые бы сказали: «Ребята мы здесь. Так что кушайте семечки, посидите на лавочках — и по домам». Это же легко делается.
29 мая произошло убийство парня из Конго. Он был сам на коляске, его били ножами, он упал с коляски, еще живой прополз 20—25 метров. И это еще страшнее, чем убийство — там были несколько человек, стояли таксисты. И когда они увидели, что происходит, все позакрывались и поотворачивались и сделали вид, что ничего не видят. И он в течение 25 минут умирал прямо на глазах у людей. В нормальных странах этих людей можно было бы судить за то, что они не помогли человеку. Но поскольку это «не человек, а африканец», то за что судить? Такое общественное мнение, увы, сформировано. И то, что СМИ об этом говорят, это уже хорошо, но пока власть, которая имеет силы и возможности, ничего не делает, то подобное будет продолжаться.
Мы работаем с Анной Герман над законом (он создан на основе французского) против расизма, который с точки зрения европейских норм считается правильным. Но это жесткий закон, предусматривающий три пункта. Первое — наказание за вербальное нападение, то сеть оскорбление. Наказанием будет штраф почти в 5 тыс. евро, или если жестко — то два года лишения свободы. Второе — нападение с ножом или кулаками. В случае, если оно на расовой почве, то наказание предусмотрено большее, чем при обычном. Это не говоря уже об убийстве: если оно расовое, то наказание будет пожизненным. Есть еще один пункт, который я считаю очень правильным, о том, что закон может лишить публичной должности гражданина, который делает публичные расистские заявления, — депутатской, мэрской, причем пожизненно! Сегодня такого нет. Я знаю случай, когда один преподаватель в школе учил детей тому, что каждый украинец должен убить еврея и говорил, что это правильно. За это ему дали два года условно, но почему-то этот преподаватель до сих пор работает в той же школе.
— Молодые люди под влиянием наркотиков или в поиске адреналина выходят на улицы и убивают иностранцев, возможно, они не совсем адекватно воспринимает действительность. А лидеры этих группировок — это вменяемые люди? Их кто-то спонсирует?
— Я не думаю, что их кто-то спонсирует, просто есть те, кто это одобряет. Эти люди верят в то, что они должны очистить страну от «всяких негодяев». Есть и другие руководители, которые не верят в это, но понимают, что для них это выгодно. Например, есть такая партия «Свобода». Может, сами они и не такие, но понимают, что это их ниша, и они играют на расовой нетерпимости. Такие партии, как минимум, надо закрывать, если не судить, поскольку это никак не входит в рамки свободы слова. Если человек морально помогает людям, чтобы они убивали других, — это тоже участие. Но мы очень далеки даже от маленького продвижения в правовую сторону. Надо не только бороться на словах, но и жестко действовать — судить, наказывать и прилагать все усилия для того, чтобы этот закон был принят. С этим законом, вместе с Анной Герман, мы прошли практически все комиссии. И на последней из них были представители всех парламентских партий, и каждый высказывал свое мнение. Представитель БЮТ выступал против такого закона. И он открыто говорил: когда я иду на Бессарабский рынок, и мне продает фрукты или овощи грузин или азербайджанец, то мне больше кушать не хочется. А закон нельзя ставить на голосование до тех пор, пока он не пройдет последнюю комиссию. Но я думаю, что этот путь мы должны пройти до конца. Когда закон будет принят, это уже станет началом чего-то нового. Тогда уже можно просто следить и мониторить, чтобы закон правильно работал. Но сегодня ты даже не можешь пойти в милицию и подать жалобу на то, что в метро тебя обозвали «грязный жид». Будут смеяться и могут даже сказать: «Ну, и правильно, чего ты к нам пришел?» Если будет принят закон, то такое поведение будет непозволительным.
— Насчет «Евро-2012». Поедут ли иностранцы в Украину, если будут знать, что здесь такое происходит?
— Сейчас появилась тенденция — зарубежная пресса начала писать о том, что Украина опасна. Особенно это началось после того, как за день до игры прямо под «Ареной» побили английского баскетболиста из БК «Киев». Двенадцать человек, скинхеды, побили его так жестко, что он потом две недели лежал в больнице. Если и дальше так будет, любой фанат призадумается, стоит ли ехать в Украину.
— Я слышала, что иностранцы, которые работают в Украине, иногда ходят с работы группами...
— Да, они живут в постоянном страхе. Вот вам реальная история. Африканец заканчивает работу в 12 ночи. Представьте себе, он просит в гостинице, где работает, уголок, чтобы переночевать, чтобы потом в шесть утра уйти домой. У него здесь жена-украинка, дети... Нужно думать и об этих людях, о детях, которые тоже рождаются темнокожими.
— Сколько лет вы живете в Украине?
— Семнадцать. У меня трое детей-украинцев. Я знаю, что раньше Украина не была такой. Мои дети хорошо знают украинский язык, учатся в украинской школе, и я их всегда воспитываю на принципах толерантности. До 2005 года я никогда не сталкивался с расизмом в Украине. А где-то два года назад со мной самим был случай возле «Мандарин-Плаза». Какие-то две женщины меня увидели и начали: «Вот, что ты здесь делаешь? Уезжай к себе и живи на дереве. Давай мы тебе верблюда купим, кати на верблюде обратно к себе на родину...»
— А дети ваши не сталкиваются с подобными проявлениями?
— Слава Богу, таких случаев пока нет, и я надеюсь, что не будет.
— То есть в детской среде это не распространено?
— Я знаю, что многие дети чернокожие от этого действительно страдают. И есть много людей, которым сегодня 20—23 года, которые могут рассказать, что когда они ходили в школу, их обзывали «черножо...» или «узкоглазыми»... Я знаю, что есть много еврейских детей, которые ходят в обычные христианские школы и тоже страдают. Поэтому надо всем вместе работать, чтобы такого не было.
