Вовка, Виталька и Серега — лучшие парни на селе, тайная мечта всех девчонок. Работящие, воспитанные, красавцы, но главное — с врожденным чувством справедливости. Недаром их еще в детстве прозвали мушкетерами. Если за слабого заступиться или решить спор — это к ним. Даже взрослые мужики, случалось, обращались к парням за советом. Да и разве это зазорно: они ведь в городе учились, в армии доблестно отслужили, газеты и книжки читают...

Однажды вечером

— Виталик, иди кушать, — зовет мать, а по дому разносится аромат жареной на сале картошки. Виталик лежит вниз лицом на диване и притворяется спящим.

— Ты чего это? — беспокоится мать и трогает озабоченно его лоб, просовывая сухую ладошку под голову. — Не заболел случайно?

Мать у него замечательная — добрая, тихая, трудяга, она даже ругается не зло, а как-то растерянно, так, что хочется не огрызнуться, а пожалеть ее. Виталик никогда не откровенничал с нею, но мать умеет угадывать его душевное состояние. И когда в его жизнь вошла Катюха, она сразу поняла — сын влюбился. И не просто поняла, а стала ему содействовать: то конфет шоколадных сунет — на-ка, может, кого угостишь, то пятерочку — возьми, пригодится. Виталик тоже сын неплохой, он и по дому все делает, и в хозяйстве работает. Правда, платят за это копейки, ну так это не его вина, жизнь такая. По части спиртного Виталик не язвенник и не трезвенник, но меру знает...

***

...Вот и вчера вечером он, Вовка Пискун и Серега Яременко устроили маленький пикничок в леске. Испекли картошки на костре, Серега принес огурцов из бочки, а он, Виталик, яблок моченых. Такие яблоки на селе только мать его умеет делать. И под все это «раздавили» бутылочку водки. Уже собирались идти назад, когда услышали чей-то плач — горький и отчаянный. Виталик, доброе сердце, свернул в сторону, за ржавую вагонетку, брошенную тут сто лет назад, и увидел Катькину мать, тетю Зою, только лицо ее было сплошным багровым кровоподтеком.

— Что это с вами! — бросился к ней Виталик и закричал:

— Эй, мужики, сюда!

Женщина запричитала еще пуще:

— Бывший муж из тюрьмы вернулся, приехал права качать.

— Да вы же с ним восемь лет как в разводе! — возмутился осведомленный «зять».

— И восемь лет он мечтал — как вернется, так спустит с меня шкуру, — подтвердила женщина.

— Где эта сволочь сейчас? — сжал кулаки Виталик, парень высокий и мускулистый. Не зря занимался в школе борьбой, а в армии накачивал мускулы.

— Где ему быть, мерзавцу? Дома, спит пьяный, — ответила тетя Зоя.

— Как дома? — испугался Виталик. — И Катюха с ним один на один?

— Да нет, она к соседям убежала, а мне стыдно, что с лицом паразит сделал!

«Отмщение и аз воздам»

В село друзья бежали с намерением проучить мерзавца по первому разряду. Поэтому, ворвавшись в дом, без разговоров набросились на здоровенного бугая, валявшегося по-хозяйски на кровати. Били от души, втроем — и кулаками, и ногами, пока Виталик не дал отбой.

— Значит так, паскуда, сейчас ты выйдешь на шоссе и будешь голосовать, ловя машину, — приказал он мужику, держа его за воротник. — Никто не возьмет — пойдешь в город пешком. Но дорогу в село забудь!

На этом конфликт был бы исчерпан, если бы уголовник не сжал кулаки и не прохрипел в ответ:

— Вы за это еще ответите. Я вернусь сюда не один, а с подельниками, всех паскуд опетушим.

Надо ли говорить о реакции парней на такое хамство! Наверное, в тот момент они подумали об одном, но высказался вслух Серега.

— Пацаны, его надо убить, чтоб никого не трогал.

...Можно тысячу раз смотреть про убийства в кино, можно ненавидеть кого-то всеми фибрами молодой горячей души, но самому совершить убийство — дело совсем непростое. Для смелости ребята решили выпить, и Серега сгонял через дорогу к бабе Дуне за самогонкой. Пили прямо из горлышка, не чувствуя ни вкуса, ни запаха. Наконец, Виталик, как лицо наиболее заинтересованное и потому ответственное, попросил у Вовки веревку, и тот, не долго думая, отрезал ножом кусок бельевого шнура, натянутого в коридоре.

Душили уголовника втроем. Душили долго, пока веревка не порвалась. И только после этого с удивительной ясностью поняли: свершилось нечто ужасное. ОНИ УБИЛИ ЧЕЛОВЕКА!

Уголовник лежал на полу, широко раскинув руки, а на кухне друзья лихорадочно допивали самогон.

— Надо закопать в лесу, — предложил Вовка. И друзья поспешно согласились. Тело завернули в простыню, положили на раму и вынесли на темную улицу. Потом в лихорадочном ознобе копали могилу, засыпали землей и утрамбовывали ногами. Разошлись лишь около полуночи, мрачные и подавленные, боясь посмотреть друг другу в глаза.

Раскаяние

— Сынок, а сынок, — теребит Витальку озабоченная мать, — ты приболел или случилось что?

А он не может оторвать голову от дивана. Как посмотреть в глаза своей матери, которая видит в нем защитника, кормильца и вообще смысл всей своей жизни.

— А батя где? — спрашивает он, наконец.

— На ферму собрался, с мотоциклом возится.

— Позови его, — просит сын, — посоветоваться хочу.

Мать выбегает во двор, а Виталька беззвучно скулит. Господи, что он наделал! Как теперь жить с этим ужасом! Когда-то, еще в глубоком детстве, он избил домашнюю кошку за то, что она украла его котлету. Кошка потом долго болела, а он за ней терпеливо ухаживал и дал себе торжественное слово: больше никогда и ни при каких обстоятельствах ни на кого не поднимать руку. И вот не сдержался, нарушил.

Отец входит в дом тяжело, словно уже чувствует, какую непосильную ношу взвалит сынок на его плечи.

— Я убил человека, Катькиного отца.

В комнате повисло тягостное молчание. Отец как будто онемел, сидя на стуле, а в глазах — пустота. Мать кусает краешек платка и даже не вытирает текущие по впалым щекам слезы. Вот и конец ее жизни, вот и конец...

— Значит так, — говорит, наконец, отец, обращаясь исключительно к жене, — беги к Яременкам и Пискунам, пусть отцы и пацаны к нам немедля приходят.

За окном набирает силу весеннее безоблачное утро, а у Потаповых в комнате бродят грозовые тучи. Трое отцов мрачно слушают исповедь своих сыновей.

— Надо сообщить в милицию, — решает, наконец, Виталькин отец. — С таким грузом не проживешь.

— Постой-постой, — возражает Яременко-старший. — Это что же, самим своих пацанов заложить?

— За убийство надо отвечать, — настаивает Потапов. — Или ты думаешь, что это можно забыть и жить беззаботно? Свадьбы играть, жен целовать, детишек рожать? Да эта язва их изнутри сожрет: в лучшем случае они сопьются потихоньку, в худшем — станут семью тиранить.

Ох, не зря Иван Петрович ремонтировал свой мотоцикл, только ехать ему придется не на ферму, а в райотдел милиции. И назад он возвратился не один, а с двумя оперуполномоченными.

— Ну что, — предлагают те, — идем в лес, покажете, где могила.

А к обеду все село обсуждает горячую новость: лучшие парни совершили ночью убийство. И хоть погибший — редкая дрянь, а ребята действовали из благородных стремлений, преступление остается преступлением.

— Мужики, отпустите ребят, закопайте назад этого урку, — уговаривает милиционеров какой-то дедушка. Остальные просто молчат, сочувствуя пацанам в душе. Только Катька рыдает отчаянно: осенью хотели с Виталькой свадьбу сыграть, знала бы, что так получится, поспешила бы! Хоть детишек его растила бы, пока он будет сидеть в тюрьме. Не стесняясь людей, рвет на себе волосы мать ее, Зоя: и зачем она пожаловалась пацанам! Синяки на лице заживут, а у них теперь вся жизнь искалечена.

И только родители мушкетеров-убийц словно закаменели внутри, впереди у них еще одно испытание — суд, и его надо выдержать достойно.