Российский президент любит символы. На саммите «Большой восьмерки» в Генуе Владимир Владимирович разъезжал в хрущевском «ЗИЛе», который у любителей политики вызывал ассоциации с амбициями Никиты Сергеевича. Саммит же в Тегеране, основной целью которого являлось подписание Конвенции по правовому статусу Каспийского моря, должен был, очевидно, вызвать стойкую ассоциацию с тегеранской конференцией 1943 года. Именно там был в основном улажен вопрос открытия второго фронта. Возвращаясь же в наши дни, можно смело утверждать, что нечто подобное удалось Путину и Ахмадинеджаду. Нет, конечно, Каспий не поделили, однако определенные акценты, позволяющие говорить о новом прочтении «каспийской карты», появились. А благодаря умело разыгранной карте возможного покушения на лидера РФ, все, что говорилось в Тегеране, оказалось услышанным. И, надо полагать, будет должным образом оценено в центрах принятия геополитических решений.

Несмотря на то, что главная идея саммита — подписание Конвенции о правовом статусе Каспия — не была реализована (зачем торопиться — нефтяные цены растут как на дрожжах), главный посыл из Тегерана состоял в другом: Россия и Иран ненавязчиво предложили своим оппонентам задуматься о пересмотре некоторых позиций в вопросах мировой политики. В частности о размещении элементов американской ПРО в Европе с учетом интересов России и так называемом иранском ядерном досье. Российский президент на прошлой неделе встречался в Москве с госсекретарем США Кондолизой Райс и министром обороны Робертом Гейтсом. Прорыва, насколько можно судить, не произошло, но теперь у России появились дополнительные аргументы.

Разочаровав американских политиков в их ожиданиях услышать «дружеское наставление Ахмадинеджада» на путь истинный по ядерному вопросу, Путин наоборот, заявил, что монополярному миру пришел конец. Консолидированная позиция России, Ирана, Туркмении, Казахстана и Азербайджана в вопросе недопущения третьих стран на Каспий — тоже сильный ход, не говоря уже о единогласном подтверждении прав Тегерана разрабатывать мирные ядерные технологии.

Конечно, не обошлось и без неловкостей. В частности, трудно теперь Путину ожидать продуктивного диалога с визитировавшим в Москве израильским премьером Ольмертом, которому весьма непросто пояснить, как можно вести переговоры с человеком, отрицающем право члена ООН на существование. Позиция иранского лидера по израильскому вопросу общеизвестна и не нуждается в особом комментарии.

Осталась и интрига: суть послания российского президента к руководству Ирана, в котором было изложено видение путей решения ядерной проблемы. Как заявил в прошлую среду секретарь Высшего совета национальной безопасности Ирана Али Лариджани, «Тегеран изучает предложения президента РФ». А обнародовать их, по словам Лариждани, пока не пришло время.

Не пробил час и более четких позиций и заверений России в части завершения строительства Бушерской АЭС. Объекта для Украины, безусловно, памятного: в свое время госсекретарю США Мадлен Олбрайт потребовалось всего полчаса, чтобы уговорить украинское руководство отказаться от выгодного контракта «во имя украинско-американской дружбы». Похоже, что Бушер станет еще одним предметом торга, но уже не между Ираном и Россией, а между Россией и Соединенными Штатами.