Ошибочно путать уроки родного языка с уроками национальной спеси.

Хотелось бы сразу определить позиции. Я из числа тех, кто убежден, что говорить во Франции по-французски, в Англии — по-английски, а в Украине — по-украински так же естественно, как дышать легкими, а не при помощи аппарата искусственного дыхания. Я считаю ненормальной ситуацию, когда 85 процентов печатной продукции в Украине выходит на русском, и отнюдь не сочувствую поборникам введения второго государственного языка. Густой дух политической провокации, исходящий от этой инициативы, хорошо знаком мне еще с середины 1980-х годов, когда права русскоязычного населения защищали в Прибалтике. Теми же методами, с теми же лозунгами и с теми же «побочными эффектами» в виде угроз инициировать присоединение к России отдельных исторически и ментально связанных с ней территорий суверенных государств. Я с сожалением признаю, что украинский язык у себя на родине нуждается в поддержке и защите. Однако я не спешу, как симпатичный паренек из Днепропетровска, приковать себя цепями к дверной ручке какого-нибудь административного здания и объявить голодовку в поддержку украинского языка. И не только из-за недостатка темперамента.

Вас никогда не смущал тот факт, что в нескончаемых спорах о статусе русского языка никто толком не объяснил нам с вами, какие изменения в реальной повседневной жизни произойдут, если государственных языков будет два? А ведь это явление, как и все в нашем грешном мире, имеет свои плюсы и минусы. Какая, если взглянуть на эту проблему в таком ракурсе, разница между государственным и региональным языками? Положим, для сторонников Витренко, Симоненко и иже с ними чем дальше от реальности, чем больше путаницы, неопределенности, тем лучше: политические страсти горят ярче, когда здравый смысл в отпуске. Но почему молчит вторая сторона? Почему только сравнительно недавно, когда статус русского как регионального приобрел масштаб эпидемии, СМИ, наконец, решились объяснить: Хартия о языках писана не только для «великого и могучего», а как раз для бедных и больных? Почему вместо того, чтобы попытаться сдержать лавину абсурда, мы так легко дали втянуть себя в игру под названием «чей черт старше»?

Поспешу задать вопрос, за который, знаю, патриоты побьют меня камнями. Родные мои украинцы, северные и южные, западные и восточные, а вы понимаете, что украинский язык — это не говор, не жаргон, а полноценный самостоятельный европейский язык? С принципиально отличным от русского синтаксисом, с неимоверно трудной как для русских, так и для многих других славян фонетикой. Для того, чтобы овладеть им, как и любым другим языком, одной политической воли явно недостаточно.

При всей нескрываемой спекулятивности вопроса о языках, навязанного Украине, решить его можно, только серьезно относясь к реальным проблемам, которые сделали эту спекуляцию возможной. Так учит опыт. Эстонцы, в свое время оказавшись в куда более сложной ситуации, начали с простейшего. Они покрыли свою маленькую страну густой сетью курсов эстонского языка. Абсолютно доступных всем и каждому, а чаще всего — просто бесплатных. Ну если на халяву, то почему бы ни пойти?! И вот через какое-то время этот язык угро-финской группы кажется не таким уж и страшным. С первыми успехами в его изучении к людям, которые десятилетиями жили в стране, даже не пытаясь интегрироваться в ее культуру, приходят первые проблески понимания «загадочной эстонской души». Прибавьте к этому новый круг общения: вопрос, как жить дальше, можно обсудить с сокурсниками, коллегами, соседями спокойно и по-людски, а не в напряженной атмосфере митинга.

Я не пытаюсь утверждать, что таким образом через пару лет все проблемы исчезли. Они есть и по сей день. Но были созданы условия для нормального их решения.

В Украине этого не произошло. Ни русскоязычным, ни суржикоязычным, ни тем, кто выучил более «престижный» русский, забыв «грубый хохлацкий» язык своих бабушек, не был предложен простой и ясный способ овладеть единым для всей страны языком. Стоит ли удивляться, что люди политическими методами отстаивают право не овладевать им вовсе?

Насколько легко смутное чувство неудовлетворенности, отсутствия ясных перспектив можно превратить в убежденность, что твои права кто-то ущемляет, не нам с вами, родившимся в СССР, рассказывать. А ведь люди, не знающие языка страны, в которой живут, действительно не могут не чувствовать себя обделенными, как только круг их интересов выходит за пределы собственной хатынки в 30 квадратных метров и 10 соток вокруг нее. Дискриминация здесь ни при чем. Просто «крупный специалист областного масштаба» звучит комично, а донецкий врач, которому львовский пациент вынужден пальцем показывать, где болит, — это уже попахивает трагедией.

Существует еще один аспект, который поэту выразить проще, чем публицисту. От знания языка зависит степень родства со своей землей и, соответственно, интенсивность излучаемого ею тепла. Иными словами, чувство внутреннего равновесия и эмоционального богатства жизни. В языках народов Крайнего Севера, например, существует примерно по полсотни слов, которые на русский можно перевести одним словом — «белый». В любой другой географической местности эти полсотни слов бесполезны, но попробуйте обойтись без них там, где жизненно необходимо различать и называть мельчайшие нюансы состояния снега и льда!

И как быть тому, кто чувствует, что слова «конечно», «вероятно», «наверное» звучат в унисон северной вьюге. А здесь, под сладким, как мед, солнцем, возможно только «авжеж», сочное, как вареник с вишнями. Под украинскими звездами «дорогой» звучит пошловатой калькой с английского. Другое дело — «любий». Куда пойти тому, кто понял: для участия в политической акции вполне достаточно украсить свою речь десятком украинских словечек; но для того, чтобы понимать эту землю, быть, а не казаться для нее своим, нужно изучать ее язык. Всерьез. Основательно и методично.

От дешевых самоучителей украинского языка полки в книжных магазинах не ломятся (впрочем, от недешевых — тоже). О бесплатных курсах на каждой шахте Донбасса мечтать не приходится. Возможно, где-то, если хорошо поискать, относительно недорогие курсы найти можно. Но ввиду сложившихся обстоятельств об их работе хорошо бы информировать граждан настойчивее, чем о чудо-памперсах и шампунях, превращающих лысых в кучерявых. Это тот редкий случай, когда предложение должно намного опережать спрос. А этого, увы, не происходит.

Только инопланетянин может не понять: радио и телевидение без всяких директив давно вещают на украинском столько, сколько могут. И даже больше. И это «больше» — троянский конь в стане защитников украинского языка. Полсотни стилистических ошибок в 15-минутном интервью должностного лица, корявые, а порой просто нелепые переводы, безграмотные титры в транслируемых телесериалах — все это становится нормой. И той языковой средой, заметьте, методом погружения в которую — за отсутствием более основательных методик — пытаются изучить украинский язык тысячи наших сограждан. Исподволь, незаметно эта языковая небрежность превращается в пренебрежение к родному языку. На английском цивилизованный человек считает должным говорить без акцента и без ошибок, а если не может, то, по крайней мере, извиняется за это перед собеседником. А на украинском можно лопотать как попало. Стесняться нечего, все так говорят. Так что, по-видимому, украинский язык обретет неформальный статус государственного только тогда, когда языковые дискуссии не будут использоваться политиками для гальванизации своих падающих рейтингов или отвлечения людей от более насущных проблем, а уроки родного языка перестанут отождествляться с уроками патриотического воспитания.