— Тимофей Валентинович, не секрет, что в системе государственной службы Украины есть масса проблем. Но хотелось бы услышать от вас не жалобы или перечисление недостатков, а возможные способы их решения.

— Есть определенный стандарт управления государством. Это — эффективность, прозрачность, отчетность перед обществом, профессионализм и удовлетворение потребностей граждан. Такому стандарту должно соответствовать любое государственное управление. Мы в прошлом году провели соответствующую оценку, потом перепроверили ее, разработали концепцию адаптации нашей госслужбы к европейским стандартам, которую утвердил Президент. Затем пошли с этим решением в Кабинет министров. Данной программой развития госслужбы Украины на 2005—2010 годы мы решили несколько важных вопросов. Во-первых, мы констатируем проблему. Во-вторых, мы, наконец, определяемся, что такое госслужба и кто такой госслужащий. Это не так просто, как кажется на первый взгляд. К сожалению, в нынешней редакции закона четких определений нет. Да, можно сказать, что государственный служащий — это человек, который работает в органах исполнительной власти. Правильно ли это? Ведь там трудятся и бухгалтеры, и хозяйственники, и информационные специалисты. Являются ли они госслужащими? Или все-таки это люди, обслуживащие государственных служащих? По принятым на Западе критериям, госслужащий — это человек, вырабатывающий, отслеживающий, анализирующий политику и предлагающий соответствующие решения людям, которые их способны воплотить в жизнь. По этому вопросу ведутся споры. Нужно ли так сужать понятие «госслужащий»? В этом есть резон. Но тогда мы должны провести градацию категорий госслужащих и вывести некую элитную группу, которая будет заниматься исключительно тем, о чем мы только что говорили. К сожалению, ничего этого нет в законе о государственной службе, принятом еще в 1994 году, и пока я говорю об этих вещах как о далекой мечте.

— Известно, что чиновников не любят. Дескать, бюрократы, взяточники и так далее. Как с этим бороться? Достаточно ли только сузить штат государственных служащих, или нужны какие-то дополнительные меры?

— Да, безусловно, нам необходимо повышать моральный, материальный и социальный статус государственного служащего. Вы не зря упомянули об отношении к чиновникам. Их действительно не любят, и на то есть причины. Но посмотрим на проблему с другой стороны. У нас в стране 240 538 госслужащих. Из них 90 тысяч получают заработную плату на уровне минимальной и даже ниже этого уровня. А потом мы удивляемся, откуда берется коррупция! Сажаем человека, как голодного кота в кладовке — среди колбасы, сала, сметаны, и хотим, чтобы он ни разу ничего не укусил. Зачем ставить человека перед таким соблазном? Не проще ли поднять госслужащим зарплаты, но при этом отбирать на эти должности лучших, спрашивать с них по полной программе и вынуждать делать выбор между защищенностью, которую дает государство, и риском, на который они идут, пытаясь решить свои вопросы? Но когда мы ставим человека перед серьезными финансовыми и административными решениями, когда в его руках судьбы людей, структур, потоки денег, а зарплата такова, что он не может семью прокормить, это нечестно. Нужно думать не о том, что эти люди недостойны своих должностей. Нужно сначала создать им достойные условия, а потом уже спрашивать и требовать.

— Насколько я поняла, вы возлагаете надежды на новый закон о государственной службе. Вы сотрудничаете с народными депутатами, парламентскими комитетами? В какой стадии находится работа над законом?

— Мы тесно работаем с комитетом по вопросам государственного строительства и местного самоуправления, которым руководит Анатолий Матвиенко. Самое главное, до чего договорились, — мы идем цивилизованным путем, так, как это принято в Европе. Мы не будем разрабатывать сразу целый закон: сначала нужно разработать его концепцию. То есть необходимо четко представлять, каким должен быть этот закон, что мы хотим в нем видеть. Мы привлекли к нашей работе ученых, специалистов из Мирового банка, международных консультантов. Например, один из них — Жак Фурнье, известный французский специалист, которого называют отцом реформы госслужбы в РФ. Недавно мы с министром Кабмина Анатолием Толстоуховым были во Франции и договорились с господином Фурнье, что он приедет в Украину и попробует оценить нашу систему изменений, определив, насколько она соответствует европейской. Понимаете, я никогда ни перед кем не прогибался, тем более перед иностранцами. Но взгляд со стороны опытного специалиста очень важен. Так вот, как только мы разработаем концепцию, и после того как Кабинет министров ее утвердит, нам будет гораздо легче работать над законом.

— Насколько сегодня престижен статус госслужащего? Почему все больше молодых людей после окончания вузов стремятся занять какой-нибудь пост в системе государственной службы? Трудно предположить, что их в таком возрасте уже интересует повышенная пенсия…

— К сожалению, статус госслужащего не настолько престижен, как мог бы быть. Например, на Западе, 15—20 процентов лучших выпускников лучших вузов хотят попасть на государственную службу. У них есть для этого две основные причины — их личный патриотизм и стабильность, которую им гарантирует государство на этой должности. У нас в стране этот процент гораздо меньше. Поэтому наша задача — сделать государственную службу привлекательной для лучших выпускников. Чтобы они не думали, что госслужба — это непрестижно, неперспективно и материально неоправданно. Разве народ хочет, чтобы им руководили бездари, бывшие двоечники? Нет, они хотят видеть на высших постах лучших людей. Ведь нам не все равно, кто ведет самолет, в котором мы летим: опытный пилот или «пионер»? Вот так же и в стране. Поэтому, повторяю, нужно создать госслужащим соответствующие условия, и тогда вы увидите все, на что они способны.

— Позвольте задать вопрос, который близок и вам, и мне. Речь идет о журналистах, работающих в СМИ, учредителями которых являются государственные органы власти. Существуют ли для этих журналистов какие-то дополнительные льготы, преимущества?

— Они приравнены к статусу государственных служащих. Но я считаю такое положение вещей неприемлемым. Кстати, новая редакция закона о государственной службе исключает любое приравнивание кого-то к кому-то. Зачем унижать тех же журналистов? Неужели госслужащие являются неким моральным и материальным идеалом, к которому нужно кого-то приравнивать? Ведь в обществе уже создана иллюзия, что те, к кому приравнивают, являются какой-то элитной группой, и все стремятся быть ими или хотя бы приравненными к ним. Но ведь это не так. Речь идет о простых вещах: материальное благополучие, стаж, повышенная пенсия. Я считаю, что в законодательство нужно ввести нормы, по которым работник каждой отрасли будет иметь свои преференции. Чтобы каждая сфера — и журналисты, и нотариусы, и чиновники — была элитной и престижной...