То что я сейчас скажу, ни в коем случае не рецензия, а соображения, возникшие на выходе из театра. Речь о недавно состоявшемся в Москве спектакле «Бесы». На премьере был, естественно, аншлаг. Естественно потому, что спектакль, как принято теперь выражаться, звездный. Звезднее не бывает. В самом деле. Роман Федора Достоевского, инсценировка Альбера Камю, постановка Анджея Вайды, исполнители — актеры театра «Современник», который, несмотря на почтенный возраст, остается одним из самых популярных и любимых публикой. Кроме всего и тема, можно сказать, весьма злободневная. Так что интерес был огромный. Но и разочарование вышло немалое. Когда я проталкивался к выходу и вслушивался в реплики зрителей, кажется, не услышал ни одной одобрительной. Зрители ругали все: инсценировку, постановку, исполнение. А я подумал, что дело не в том, не в другом, не в третьем, а в изначальном тексте, который когда-то объяснял, как нам думалось, очень хорошо и доходчиво, корни того зла, в котором мы существовали десятки лет. Но оказалось, что эти объяснения безнадежно устарели.

Я не отрицаю художественных достоинств книги Достоевского, но если разделить роман на изобразительную часть и идейную, то первая автору удалась, а насчет второй есть сомнения. Все знают, что Достоевский, пророк и провидец, всемирное зло разглядел в зародыше и понял причину всех будущих несчастий человечества. Причина эта в том, что люди отказались от Бога. А если Бога нет, значит, все дозволено. Эта мысль казалась настолько бесспорной, что не только верующие люди, но и сомневающиеся вроде меня, а в последнее время даже и завзятые атеисты были с ней согласны.

Мы забыли Бога и — все зло от этого. Но вот мир безбожия потерпел поражение. Рухнули отрицавшие Бога режимы в Советском Союзе и странах-сателлитах. Атеистическое мировоззрение как руководство к действию лежит в руинах, а зло, оказывается, никуда не ушло. Оно осталось, приняло другие формы — не менее ужасные, чем прежние, а может быть, даже более. Бесы, описанные Достоевским, выглядят по сравнению с нынешними наивными и еще не до конца падшими ангелами. Они долго колеблются и рассуждают, что можно и что нельзя, прежде чем убить одного студента. Реальные террористы прошлого, которые не верили ни в Бога, ни в черта, откладывали покушения на намеченную жертву, если вокруг нее оказывались сторонние люди, а тем более дети. А теперь пошли злодеи религиозные. Перед тем как взорвать поезд, дискотеку или рынок, они усердно молятся и просят у Бога поддержки своим дьявольским намерениям. Они с криками «Аллах Акбар» направляют самолеты с пассажирами на небоскребы или набитые взрывчаткой грузовики — на гостиницы и больницы. Они берут и пытают заложников, глумятся над мертвыми и все это — с именем Бога на устах.

Говорят, и я в это охотно верю, что ислам — религия мирная, а плохие люди суть этой религии извращают. Подобные объяснения слышали мы и раньше. И раньше нам говорили, что коммунизм в теории хорош, но на практике плохие люди его извратили. Ну да, наверное, так называемые воины ислама неправильно истолковывают свою религию, и ирландские террористы-католики не то находят в учении Христа, и итальянские набожные мафиози неправильно понимают ветхозаветные заповеди, хотя чего там понимать, когда прямо сказано: не убий. И не сказано, что эту заповедь можно при каких-то условиях нарушать.

Возвращаясь к премьере в театре «Современник», я могу сказать: меня она убедила только в том, что все мировоззрение Достоевского испытания реальностью не выдержало, примерно так же, как и марксизм. И что бесовщина всегда была, есть и будет, потому что она является свойством натуры определенного сорта людей. Эти люди всегда готовы к злодейству, которому оправдание и опору они всегда найдут в любом учении — хоть в религиозном, хоть в атеистическом.