Cамый модный (а может, и лучший) японский кинорежиссер нашего времени Такеши Китано в одном из многочисленных интервью по поводу своей нашумевшей картины «Куклы», то ли дразня чересчур экзальтированного корреспондента, то ли подстрекая его задуматься над увиденным, обронил замечательную в своем роде реплику: «Да почти все, кто у нас снимает, с самого начала метят на европейские кинофестивали. В замысел едва ли не каждого фильма закладывается то, что его увидят за пределами Японии. Хотя, конечно, мы не можем смотреть на наши картины вашими глазами, мы не можем знать, как именно вы нас воспринимаете. Некоторые стараются спекулировать на традиционных стереотипах, предвосхищать ожидания иностранцев. Учтите, что это не является подлинным отражением нашей культуры. После войны у нас многое изменилось — сейчас даже в традиционных единоборствах можно обнаружить европейское влияние. Вы же будете когда-нибудь брать интервью у других японских режиссеров? Если он или она будут употреблять термины «дао», «бусидо», «японский дух», не верьте!» Забавно, воспользовавшись остроумной «отмычкой» Китано, взглянуть и на его собственный фильм, представленный на нынешнем (уже не первом, но беспрецедентно отменном по качеству программы) фестивале японского кино в Украине. Красота этих «Кукол», дейстительно, ослепительна, и восточная медитативность присутствует едва ли не в каждом их кадре, и эпизоды лаконичны, как хокку, и минимализм изящен, как сад камней, а все же что-то вызывает при созерцании этой сразу же провозглашенной шедевром картины, точнее было бы, наверное, сказать кинофрески, а еще точнее — виртуозно срежиссированого кинодефиле, невыразимую тоску и досаду. Какие-то эти «Куклы» уж слишком японистые, что ли. Причем все, с чем традиционно ассоциируется у европейца загадочная древняя островная культура, тут отмерено, как на аптекарских весах, без неистовства и каких-либо перехлестов. Публике представлен эдакий роскошный сувенирный буклет, туристический видеожурнал. Составленный и скомпонованный весьма изобретательно: все же не Пупкин-сан какой-то его снимал, а мастер экстра-класса. Тут зрителю предложены и великолепные пейзажи и панорамы, и две шикарные коллекции костюмов (осенне-зимняя и весенне-летняя) от моднейшего дизайнера Йоджи Ямамото, и неистребимый в нации самурайский дух (один из героев ослепляет себя, чтобы постоянно находиться рядом со своим кумиром — изуродованной в катастрофе поп-певицей), и фрагменты экзотического кукольного театра бунраку (парафразом одного из хрестоматийных его, а также театра кабуки сюжетов является скрепляющая фильм Китано фабульная ось — долгое путешествие пары влюбленных героев к зимнему горному ущелью, где им уготована смерть; смерть, впрочем, привет самураям и Тикамацу, пьесы которого, как правило завершались двойным самоубийством, добровольная). Примечательно, что сам Китано, кажется, впервые в своей режиссерской карьере, не появляется ни в едином кадре своих «Кукол». Можно, конечно, трактовать это и как избранную им миссию демиурга, вершащего судьбами обреченных фатумом героев, но я бы рискнул предложить куда более прозаическую версию: светиться лицом в грандиозном видеоклипе великий шутник Такеши счел ниже собственного достоинства. В «Куклах» он смоделировал исключительно «фестивальную», стерильную Японию, собственной забавы ради и в качестве патриотического рекламного трюка — затея хоть куда, но об истинном масштабе индивидуальности феноменального режиссера и актера (а еще — поэта, музыканта, шоумена) лучше, пожалуй, судить по другим его работам.

Впрочем, в программе фестиваля был фильм, где Такеши Китано предстает во всем своем сумрачном блеске, — «Королевская битва» Киндзи Фукасаку. Фукасаку в кинематографии Японии, кстати, глыбища подстать Китано, призанный классик фильмов про местную мафию — якудзу. Любопытно, между прочим, что режиссерский дебют Китано, «Жестокий полицейский» (1989), во многом состоялся именно благодаря его старшему коллеге, точнее, его суровому нраву. Китано из-за вечной занятости (в то время он вел популярнейшее комедийное шоу на телевидении; кстати, соотечественники до сих пор воспринимают его прежде всего как комического актера и, несмотря на бешеную всемирную славу, отдают предпочтние в национальном прокате лентам других режиссеров) постоянно срывал съемки, чем довел Фукасаку до белого каления: всмятку разругавшись с продюсером, тот ушел с картины и спасать ситуацию пришлось исполнителю главной роли. Кто знает, может два хитреца все подстроили, чтобы дать Китано возможность испытать себя в качестве постановщика? По крайней мере, отношения между коллегами, судя по всему, не испортились: Фукасаку не просто дал Китано центральную партию в своей «Королевской битве», но и назвал его именем главного героя — сурового школьного учителя, выдержке и спокойной жестокости которого могут, впрочем, позавидовать и главари якудзы. «Королевская битва» — образцовое японское кино, энергичное, непостижимое и немилосердно жестокое. Уровень насилия в нем, на самом деле, зашкаливает настолько, что даже в привычной к такой кровавой крутизне Японии долго пререкались, выпускать ли его на экран, а, в конце концов, выпустив, снабдили ограничением к просмотру: дети до 16-ти лет не допускаются. А ведь именно подростки, старшеклассники — герои этого футурологического кошмара. Фукасаку создал очередную версию притчи о том, что цивилизация — мираж, а животное начало в человеке способно возобладать сразу же, как только упраздняются общественные правила и отменяются культурные нормы. Эдакий «Повелитель мух» на японский лад. Дано: какой-то две тысячи близкий к нам год, для поучительного обуздания подросткового насилия (а может, формирования касты новых людей?) министерство образования проводит показательную акцию — наугад выбирает некий обычный выпускной класс, загружает детишек в автобус и отправляет… Детишки думают, что на воскресную прогулку, а оказывается — на погибель. Да еще и изощренную: уничтожать придется друг друга на необитаемом острове, оружием, которое достанется по жребию (может попасться автомат, а может и крышка от кастрюли). И удрать невозможно: остров окружен сцецназовцами. И уклониться или спрятаться не удастся: на каждого участника истребительной «Зарницы» (помните, была такая патриотическая пионерская игра?) нацеплен специальный электронный ошейник, через трое суток, если ты еще будешь жив, он взорвется (это сразу же демонстрируют начавшим было кипежевать школярам на одном из их товарищей). Вас сейчас сорок два, а через 72 часа должен остаться один. Вперед, друзья. Толковать «Королевскую битву» можно как угодно. Даже как антиутопию. Или крик отчаянья. Или злобу 75-летнего старика Фукасаку на современный мир, фетишизирующий молодость и прощающий ей верхоглядную наглость и эгоистическое самодовольство. А можно просто смотреть эффектное кино. Об обреченных на смерть куклах. Гораздо, впрочем, хуже одетых, чем в глянцевой феерии Китано.