Фильмовые просмотры нынешних «Альтернатив» предварила презентация двухтомника материалов дискуссий, проходивших на предыдущих фестивалях — «Українське кiно: iдентифiкацiя у часi» и «Українське кiно: євроформат». И выяснилось, что все наговоренное «экспертами» об украинских фильмах в сопоставлении их с зарубежными, будучи поданным разом, оказалось похожим на умозрительное конструирование чего-то вроде идеальной модели нашего кино. По принципу: взять бы шведскую авторефлексию и французское изящество мысли, добавить польской практичности да приставить к родимой поэтичности минус наш провинциализм... Хорошо-то хорошо бы, только как? Если собственно отечественный кинопроцесс вообще едва заметен. Но, с другой стороны, не менее ясно, что никогда и не обрести желаемого, если не знать, как оно выглядит и где «водится». Знаю по опыту сбора грибов.


«Невозможно что-либо вообразить, что бы это не было возможным на самом деле», — с изысканной афористичностью говорит сам Господь в бразильской ленте «Бог — бразилец», показанной на нынешних «Альтернативах». И не обязательно верить в Бога, чтобы поверить этим словам. Разве не грезились человеку веками полеты или всеведущее говорящее зеркало? И разве не ужасало буквально все народы мифовидение «конца времен»? Веками воображаемое вынашивалось человечеством в статусе сказок, но вот прошлый век дал фантастическому разрешиться реальностью авиации, ТВ и ядерного оружия. В общем, как говорил один философ, нет ничего практичнее, чем хорошая теория. А что есть мечта, если не чисто теоретическое умозрение — идеальный проект желанного будущего? Так что фантазировать стоит осмотрительно.

Однако вернемся к «Альтернативам» — генератору, как теперь уже ясно, отвлеченных благих идей о лучшей доле нашего кинематографа. В этом году здесь часто (хочется верить, что не всуе) звучало имя Всевышнего, что предопределила предложенная организаторами тема: «Мистика и религия на экране — фантазия и вера в человеке». Надо сказать, альтернативность ключевых понятий в показанных фильмах оказалась довольно сомнительной: реалистичностью и практицизмом веяло от большинства работ вне зависимости от того, касались они конфессиональной догматики или толковали о параллельном мире. Так, по линии мистики тут, очевидно, числился новый фильм замечательного чешского аниматора Яна Шванкмайера «Отесанок». Это мрачная аллегория, как бы дополнительно иллюстрирующая приведенные выше соображения о скрытых угрозах одержимости мечтой. Причем даже весьма высокой. Живет-поживает в Праге бездетная интеллигентная пара. Мечтает о ребенке, несмотря на безотрадный вердикт врачей. Мечта перерастает в манию, а та рождает фетиш: женщина «усыновляет» антропоморфный пенек, деревяшку. Обцелованный и обласканный, он чудесным образом оживает подобно Пиноккио или нашенскому Ивасику-Телесику. Оказывается, и у чехов есть подобная сказка, только еще более поучительная. Ведь стал кушать кашку сынок ненаглядный и расти не по дням, а по часам. Пришло время мясоедства, а затем и каннибализма. Того и гляди монстр и папу с мамой сожрет... Спрашивается, что здесь мистического? Весьма узнаваемый и емкий образ: и распространенных биологических форм родительства, и опасностей культа воображаемого, и перспектив общества потребления, в которое нам так охота на почве исторического недоедания превратиться.

Или возьмем якобы мистический детектив испанца Франсиско Ломбарди «Под кожей»: таинственная серия убийств, совершаемых по известному только археологам древнему обряду, находит объяснение в разгуле теней давно забытых предков, невзначай вырвавшихся на волю и поселяющихся в организме первого встречного. Включите телевизор, и в последних известиях тут же увидите результаты действий по сути тех же сил: свежую людскую кровь, пролитую во имя исконных, завещанных пращурами мечтаний о свободе, независимости и всеобщем счастии. А как хороши, как искренни нравственные устои обитателей Догвилля из одноименного фильма датчанина Ларса фон Триера! Но и здесь «под кожей» записных пуритан обнаруживается быстро размножающийся вирус абсолютного зла. Что будем делать? То, что фольклорная бабушка-огородница сделала сапкой с квазиребенком Отесанком? Или апокалиптическую дезинфекцию по образцу Содома и Гоморры? Некоторые эксперты «Альтернатив», среди которых на этот раз были не только авторитетные светские гуманитарии, но и религиозные деятели нескольких христианских конфессий, нашли «Догвилль» наиболее значимой для избранной темы картиной. А некоторые из аналитиков, опираясь на явную склонность фон Триера к филологическим играм со смыслами, предложили расшифровывать название через обратное чтение и значение английских слов «dog» (собака) и «God» (Бог). К тому же в программе оказался еще один, причем решительно документальный фильм о граде, сотворенном не столько верой, сколько манией и суеверием — «Город Святой Марии» аргентинца Энрике Белланде.


Ряд фильмов, показанных на фестивале, напрямую касался темы кинорепрезентации евангельской тематики, жизни Церкви и символов веры. Наметился некий типологический веер вариантов. Например, польская лента «Фаустина» основана на реальной биографии монахини, которой явился неизъяснимо прекрасный Иисус и якобы заповедал воплотить свой облик в живописном полотне. На экране видим просто симпатичного молодого человека, но режиссер фильма Ежи Лукашевич показывает, каким мучительным и неисполнимым оказался поиск физических средств для передачи метафизической Сущности. Авторы уже упомянутой картины «Бог — бразилец» (режиссер Карлош Диегеш) не мудрствовали лукаво: их Всевышний спустился на землю в облике благообразного седого джентльмена, чтобы без затей, в карнавальном духе отдохнуть от эмпиреев среди своих несовершенных созданий и по возможности наставить их на путь истинный. В фильме американца Джона Хеймана «Иисус глазами ребенка» Сын Божий тоже подан без мистики, просто как очень добрый человек, назидающий детвору. Самого себя узнает в Иисусе партикулярный герой-мечтатель аргентинской ленты «Проделки Бога» (режиссер Фернандо Спинера). А в «На поле крови» украинца Ярослава Лупия Христос схож с ожившей деревянной скульптурой галицкой деревенской церквушки...

Почему об этом стоит говорить? Да потому хотя бы, что тема не устаревает для мирового кино, к которому мы так надеемся приобщиться. В Интернете сейчас идет активная дискусия по поводу нового фильма Мэла Гибсона «Страсти», рассказывающего о последних часах жизни Спасителя. Даже Ватикан счел необходимым высказать в ней свое мнение. Только украинские СМИ не проявили к ней интереса. А напрасно. Ведь если на самом деле рассчитывать на возрождение отечественной кинематографии во всем разнообразии ныне практикуемых жанров и востребованных обществом тем, то нельзя не принять во внимание, что 5,2 проц. ее потенциальной зрительской аудитории ожидает развития в Украине именно «религиозного кино». Для сравнения скажу, что поклонников кинобоевиков в нашей стране насчитывается 4,4 проц., мистических триллеров — 2,8 проц., киноэротики — 2,7 проц., фильмов ужасов — 1,3 проц. Таковы данные социологического исследования, проведенного только что в Украине по заказу Украинского философского фонда в рамках все того же проекта «Украинские альтернативы».

Кстати, есть такая старая шутка: «Сбываю мечты!» Кто бы «сбыл» наши киногрезы? Да, маникальная мечтательность чревата непредсказуемыми последствиями, но что есть духовная жизнь (и культура) как не этакая империя нашего воображения или царство идеального? Иное дело, что «кесареву» уделу потребен мудрый управитель. А без царя в голове не вытащишь и рыбку из пруда. Впрочем, это уже другая тема, которая как раз сейчас активно обсуждается местной прессой: общественное управление кинематографией. Тоже важно. Так сказать, «Украинские императивы».