— Вы — член Совета Федерации российского парламента. И вскоре Совету Федерации придется рассматривать договор о Едином экономическом пространстве Украины, России, Белоруссии и Казахстана...

— Когда 8 декабря 1991 года мы подписывали Беловежские соглашения, прежде всего исходили из того, что нужна четкая правовая форма, которая бы ответила адекватно на распад Советского Союза. Все нормы, все статьи этого исторического документа, конечно, нацелены были на сохранение, прежде всего того, что жизненно важно для всех государств бывшего СССР и обеспечивает им мягкое, пластичное освоение нового статуса. Независимость, но без разрухи. Самостоятельность, но с учетом того, что это уже страны и государства способны решать свои проблемы на какой-то новой основе. Прошло уже 12 лет, и появляется этот документ, который, пусть с трудностями, пусть с длительным и нервным ожиданием, подтверждал и подтверждает те наши намерения. Мы наверняка заинтересованы в том, чтобы в новой геополитической ситуации максимально бережно отнестись к тем экономическим, хозяйственным, управленческим ресурсам, которые еще имеются в наших руках. Поэтому я не сомневаюсь, что Совет Федерации одобрит этот документ и в нашей деятельности будет много такого, что позволит его практически наполнить.

— Предыдущие 12 лет нашей жизни — это исправление Беловежских соглашений или их развитие?

— Беловежские соглашения были исторически необходимым решением, которое уберегло всех нас от истребительной, уничтожительной, массовой, хаотичной формы распада, а все остальное — это уже новые задачи, и идейный смысл соглашений сегодняшний импульс к интеграции только закрепляют.

— Документ вызывает опасения, прежде всего, у оппозиционных сил в Украине из-за предполагаемого создания «надструктур» и возможной общей валюты в виде рубля...

— Знаем мы эти опасения, они нам давно знакомы. Надо просто считать, надо думать, соображать — и уже относиться к этому не как к политической игре, а абсолютно прагматично. Если мы убедимся, что можно корпоративные экономические связи осуществлять без такого рода структуры, то кому они нужны как надстройка. А если поймем, что они — есть условиями современного менеджмента и в жесточайшей конкуренции со многими другими, скажем, заинтересованными структурами они необходимы, значит, будем поддерживать.

— Но тем не менее скажем, российско-белорусский договор о Союзном государстве и форма сотрудничества этих государств, мягко говоря, пока доказали свою малую эффективность...

— На самом деле, это особый совершенно случай, потому что сотрудничества с Белоруссией как такового у нас нет, поскольку оно все блокировано изощренной политикой президента Лукашенко. И эта импульсивность, это бесконечное обострение ситуации без ответственности за последствия — вот что такое сегодня Белоруссия.

— Но она же — один из участников нового договора?

— Теперь уже Белоруссия взяла ответственность не только перед Россией, а уже перед сообществом, поэтому здесь мы наблюдаем новое качество отношений государств.

— Сегодня многие ваши друзья по демократическим событиям, связанным и с 1991-м, и с началом новой демократической России — те, которые живут в Украине, — как раз выступают с позиции критики и договорного процесса по ЕЭП и вообще интеграции с Россией...

— Они акцентируют внимание на укоренившейся еще болезни в виде державной, имперской — и в этом смысле военно-административной России. Но я хочу заверить, что есть и уже другая Россия — Россия разумная, понимающая цену современным нормам цивилизации. С выбором мировоззренческим мы уже справились. Сейчас трудная работа, чтобы большинство людей это восприняли как свой собственный интерес.

— Как бы вы определили сегодняшнее состояние СФ российского парламента, какие настроения преобладают в этой палате?

— В Совете Федерации в абсолютном большинстве прагматические настроения. Но поскольку это палата, состоящая из представителей всей страны, и у нас есть территории активно продвинутые в демократию, в рынок, и есть территории, которые продолжают обзывать красным поясом, поэтому есть разные настроения, разные взгляды... Но сейчас это в большей мере прагматики. Выгодно — будем голосовать. Отвечает интересам долговременным — будем поддерживать.

— В свое время вы показали себя как весьма эффективный менеджер, сотрудник предвыборных штабов, который работает на лидера, на команду. Если бы вас сейчас позвали участвовать в предвыборной кампании Путина, какой бы вы дали ответ? И возможно ли для вас это сейчас — и интересно ли?

— На самом деле Путин уже практически выбран, поэтому нет той проблемы, которую мы решали в свое время с Ельциным... Но я исхожу из того, что Владимиру Путину надо помогать, и если мое участие будет востребовано, я готов это осуществлять.

— В какой роли?

— Я как бы профессионально существую в одной роли — политического стратега. И пусть она немного вызывающе звучит, но это роль незаменимая, и я думаю, что именно в этом качестве я готов и могу быть полезен России, непосредственно Путину и всем, кто заинтересован в добре, благоразумии и в прогрессе.

— Ваша оценка предвыборной ситуации в Украине?

— У меня нет настолько детальной информации о ситуации в Украине, но мне кажется, что маневры Президента Леонида Кучмы более продуманны и более основательны, чем все то, что ему сегодня противостоит...