Несколько недель назад по какому-то делу мы договорились встретиться с Виталием Жежерой около Национального академического театра русской драмы. Театр этот крепко берет нынче публику за шкирку своей рекламой, в частности выполненными в декадентском духе постерами с портретами занятых в репетируемых постановках актеров. Возле одного из этих портретов я как раз и застыл, когда появился Виталий. «Что это тебя так изумило?» — спрашивает. «Да вот, — говорю, — думаю, как артист, по сути своей натуры чужой этому автору, может произносить со сцены его слова? Как отъявленный трус и лицемер может играть честнейшего и мужественного человека». — «Знаешь, — отвечает мне Жежера, — а я за него очень порадовался». Я, честно говоря, устыдился: «Ты, очевидно, прав». А Виталий мне на это — с невероятной горячностью: «Ты тоже прав».

Мы ведем подобные диалоги очень много лет. И я все чаще думаю, что прав все же Жежера. Именно потому я не назову фамилию актера, о котором мы беседовали.

Недавно мне в руки попался журнал, где руководитель все той же Русской драмы с привычной менторской интонацией чихвостит современную критику. Это уже даже не оскорбляет. Ведь, по совести, профессия действительно находится в коме. Но мэтру следовало бы знать, что все же существует горстка людей, сохраняющих ее достоинство. Да и вообще, наша жизнь была куда как лучше, если бы мы научились судить о чем-то не огульно, скопом, а различая единицы. И в этих единицах — светлое, тот лучик, зыбкое мерцание, колеблющийся огонек, который напоминает Богу о том, что он нас создал не зря. Конечно, речь не только о театре. Просто там все — откровеннее и отвратительнее. И есть искушение за занавесом яростной ревности и преувеличенных амбиций это мерцание не разглядеть.

Так вот Жежера, как вдохновенный светлячок, всегда прилетает на этот огонь в людях. Он колдовски видит их незапятнанную, часто от них самих скрытую и ими забытую сокровенную сердцевину. И умеет о ней колдовски же рассказать. Просто и нежно.

Мне за годы нашей дружбы очень часто казалось, что он ошибается в оценках конкретных спектаклей, ролей, книг. Но куда важнее, что он прав в главном.