Как оказалось, в горы тянутся не только альпинисты, но и музыканты. Два музыкальных фестиваля, на которых я побывала в этом году, — каневские «Фарботоны» и святогорский «Певческий Собор», — проходили на живописных холмах у реки. И в том, и в другом случае организаторы не уставали подчеркивать прелесть географии своих праздников, принося ей в жертву многие привычные атрибуты музыкального фестиваля. Но об этом чуть позже. Сначала же — небольшое отклонение от объекта (но не предмета!) разговора.

Даже при самом поверхностном взгляде на музыку, звучащую в различных соборах Киева, нетрудно заметить, что у каждой из церквей существуют собственные представления о музыкальной политике и репертуарные табу. Объединяет же все конфессии, пожалуй, один, но весьма здравый принцип: музыка в храме — только средство достижения духовных целей, и исполнение должно быть подчинено этому правилу. Однажды мой приятель Игорь накануне Рождества предложил попеть с ним на открытии православной церкви в небольшом хоре. Я позвала поучаствовать в этом «проекте» и своих соседей по общежитию — Олю и Сашу. Сашу, который в то время пел в мужском монастыре, пришлось долго уговаривать: он опасался неодобрения монастырского начальства за свое «отступничество». Оля согласилась сразу и, в свою очередь, привела на репетиции подругу по хору костела св. Александра (к слову, в католических храмах петь своим хористам в православных церквах никто не запрещает). «На всякий случай» мы выучили несколько произведений, из которых особенно гордились хоровым концертом Дмитрия Бортнянского. Однако в церкви нам сразу дали понять, что наш энтузиазм совершенно неуместен и даже предосудителен, и посоветовали петь исключительно «на гласы» (грубо говоря, «накладывать» канонические тексты на определенные мелодико-гармонические схемы). Возвращаясь домой тем же хором, которым не спели партитуру Дмитрия Степановича, мы размышляли о странном неприятии церковными служителями великого хорового классика.

На Пасху, по ответному приглашению соседки Оли и, отчасти, из любопытства, я пела в костеле св. Александра. Здесь можно было услышать любую музыку: от григорианских хоралов до «песен о Боге» вполне эстрадного образца, исполняемых вдохновенными юношами и девушками под аккомпанемент гитары, а также академическую музыку, которая пишется ныне живущими авторами на библейскую тематику. Кстати говоря, как-то здесь проходил и концерт композитора Михаила Шуха. Именно он задумал устраивать хоровой фестиваль в одном из самых живописных мест Донетчины, на берегу Северского Донца, на Святых Горах, где крутые спуски меловых скал с «вросшими» в них церквами и ослепительно белыми подземными пещерами соседствуют с в меру респектабельными корпусами санатория и громадной скульптурой Артема, венчающей ухоженный воинский мемориал.

Концерт, открывавший нынешний «Певческий Собор», был практически полностью выдержан в православной традиции. Но если от хора Киевской духовной академии и семинарии иного и ожидать не следовало (распевы Киево-Печерской лавры из старинных ирмолоев, стихиры, демественный распев в гармонизации Кастальского), то академические коллективы к фестивалю подготовили специальные программы традиционной православной музыки Архангельского, Чеснокова, Чайковского и нескольких других авторов. Кстати, в репертуаре капеллы имени Ревуцкого и женского хора Киевского музыкального училища фигурировали и произведения Бортнянского, но, полагаю, не из-за этого открытие перенесли из Свято-Успенского собора сначала на гору, к чудовищной скульптуре Артема, а затем на площадь перед собором. Что же касается остальных фестивальных концертов, то об их проведении в монастырском соборе и речи быть не могло: неканонический репертуар. Парад же хоров на Певческом поле вообще наряду с церковными «хитами» Архангельского и Чеснокова включал эффектные «оберемки» народных песен, обрядовые сцены из современных опер и другую, вполне светскую хоровую музыку.

Впрочем, главная оплошность «Певческого Собора» — не в пестроте его репертуара. Обретя единство времени и места (живописнее святогорских ландшафтов тяжело себе что-то и вообразить), фестиваль так и нашел пока единства действия и слушателя. Отсутствие публики в будние дни невольно провоцировало коварный вопрос: «А для кого же, собственно, вся эта красота? Не для почетных же гостей и журналистов?» С действием еще горше, особенно если вспомнить сомнительное качество звучания камерных хоров (а таких на фестивале было большинство) на открытом воздухе. Ни о какой музыкальной стереофоничности на святогорских «уличных» антифонах и речь не шла, звук улетал в неизвестном направлении с каждым порывом ветра, пытаться уловить его пунктирные очертания было совершенно неисполнимой задачей. В общем, красивая идея, успешно апробированная Николаем Гобдичем в Трапезной церкви Киево-Печерской лавры, в условиях Святогорского фестиваля себя явно не оправдала. «Певческий Собор» заявлялся как фестиваль духовной хоровой музыки. Храм для хора — благотворная среда, которая собирает и формирует звук, сглаживает непредумышленную фальшь. Возможно, организаторам стоило бы обсудить с настоятелем Свято-Успенского собора условия для проведения здесь концертов. Для них надо было бы, конечно, скрупулезнее отбирать репертуар и участников, а музыку, которая даже при положительном исходе переговоров останется non grata, сосредоточить в концертном зале санатория, где в этом году киевский муниципальный хор «Крещатик» под управлением Ларисы Бухонской исполнил хоровые опусы Юрия Ищенко, Виктории Полевой, Игоря Щербакова, Михаила Шуха и Леси Дычко.

Так как советов и предложений у меня больше нет, то остается только отдать должное главным виновникам святогорского торжества и поставить точку. Если бы на фестивале существовал приз зрительских симпатий, его бы наверняка удостоился женский хор Киевского музыкального училища имени Глиэра и его руководитель Галина Горбатенко. Премию за творческую гибкость, выдержку и организованность получил бы киевский муниципальный хор «Крещатик», поднявший на своих промерзших от уличного пения жертвенных голосах большую часть фестивальных событий и ровно половину (десять из двадцати произведений!) программы заключительного гала-концерта в Донецком театре оперы и балета. По крайней мере, дипломы были бы гарантированы звучавшей мощнее всех на «Певческом Соборе» хоровой капелле имени Ревуцкого, образцовому хору «Лира» из Докучаевска — лучшему из детских коллективов, принимавших участие в Параде хоров, и хору Донецкой музыкальной академии под управлением Алиме Мурзаевой — коллективу явно не провинциального мастерства. Теперь — точка.