— Недавно, выступая в телеэфире, вы высказали интересную мысль: не столь важно, кто играет в штабе (политическом), важно, как потом это показывают и преподносят идеи зрителям и слушателям. Вы считаете, что сейчас, в предвыборное время, медиа-ресурс будет играть ключевую роль?

— Сегодня происходит определенная трансформация политической элиты. Похоже, что XXI век будет формировать таких политиков, которые соединят в себе определенные качества вождей, умноженных на технологию электронных или печатных СМИ. Будет создаваться система мифов, которые, в отличие от пропагандистских компаний, будут доноситься до отдельно взятого гражданина с последующей трансформацией. Зачастую украинская политика будет напоминать интернетовский магазин — покупку товаров в виртуальной реальности; а уже далее мы будем смотреть, что это такое. Может, я удивлю вас своим прогнозом, но мне кажется, что следующий украинский президент будет «переходной» политической фигурой, если выборы состоятся в обозначенный срок. Переходный период еще не закончен. Если изменятся сроки выборов, то не исключено, что могут быть и другие политики, которые могут претендовать на звание представителей нового политического поколения. К слову, возраст не играет роли. Примером тому может быть обсуждение политической реформы, когда те, кто много любит говорить о ней, не имеют элементарных понятий. С такой необъяснимой убежденностью, присущей концу XIX — начала XX века, комиссары в кожаных тужурках навязывают свою точку зрения, не всегда владея предметом разговора, а это всегда дискредитирует любую политическую идею. Только комиссары 20-х годов, в отличие от наших современников, сами свято верили в то, в чем убеждали других. Правда, не гнушались пользоваться и административным ресурсом в виде «товарища маузера». Для того чтобы быть «искренним» в политике, необходимо четко определить постановочные цели, отработать технологию реализации и смоделировать возможные последствия принимаемых решений. Ведь у каждого политического события есть три составляющих: информационная, технологическая (правовая) и историческая. Историческая должна дать ответ на вопрос: нужно ли это на самом деле обществу? Лишь со временем сама же история и отвечает. Некоторые политики слишком спешат предложить ей что-то свое. Правовая же определяет, будут ли юридически и технологически согласовываться те или иные политические предложения? Сугубо технологическая сторона связана с выборами или тем, что называется «удержанием власти» или «взятием ее». Информационная — важна не суть, а привлечение внимания, то есть любое событие, если его абсолютизировать или абстрагировать, ложится в эту форму. Проблема в том, что, не владея вопросом, мы провоцируем девальвацию политической реформы, сводя ее до демагогии. Обратите внимание: ученые стараются на эту тему лишнего не говорить, а если говорят, то с оглядкой на «плюс-минус» (я имею в виду серьезных ученых). То есть они стараются уйти от этого вопроса, показывая позитивы и негативы, которые будут возникать в процессе ее реализации. О реформе сейчас говорят не столько серьезные политики, сколько люди, которые заинтересованы в том, чтобы что-то поиметь от политики... Естественно, есть и советская точка зрения, состоящая в том, что нет смысла сражаться, целесообразнее согласиться, возглавить и изменить содержание реформы, а там посмотрим. Содержание при этом меняется если не на 50 то на 80 процентов точно. Получается совсем другой документ, и о компромиссах здесь речь не идет. Ибо компромисс — не самоцель. Компромисс — это один из этапов достижения поставленной цели. Иногда псевдообсуждения напоминают обсуждения времен крепостного права, когда мужики, читая этот манифест, говорили своему господину: «Пане, так гарно написано! Видно, розумна людина написала — нiчого не понять». Вот это — классика политической мысли, не украинской, а вообще славянской. Это болезнь значительной части украинской политики и части политической элиты — так закрутить, что до смысла не докопаться и потеряется суть предложенных преобразований.

— Создается впечатление, что все идет по стратегии Наполеона. Он говорил, что мое дело совершать поступки, а пусть другие их анализируют и толкуют. Такое впечатление, что мы увязнем в толковании, не понимая глобальной стратегии...

— Есть и другая фраза Наполеона, которой пользовались большевики: «Ввязаться в битву — а там посмотрим». Но Наполеон на самом деле достаточно вдумчиво анализировал свои поступки, и его традиционное хождение в сумрачном виде — не что иное, как анализ тех поступков, которые он делал. Он был харизматичным вождем с аналитическими задатками. Но оставим Наполеона в покое... Вернемся к нашим проблемам. Товар и услуги (политические в том числе) должны быть абсолютно просты, лаконичны. У нас не были поставлены ближайшие задачи, не была упрощена схема восприятия. Если идет всенародное обсуждение, то оно должно быть многоступенчатое. Обывателю все должно быть просто и понятно. Наверное, любое политическое действие должно быть привязано к «желудку и кошельку» отдельно взятого гражданина. Это звучит цинично, но в XXI веке по-другому нельзя. Гражданину должно быть понятно, что он и его дети будут иметь от этих предложений и когда конкретно они реализуются. Обыватель должен быть подвержен мифу сопричастности к созиданию в политике, а не отторжению от нее. Пока граждане сами по себе — власть сама по себе. Это создает технологию «пустого кармана». В результате идет социальный саботаж. Об этом прекрасно говорил Жванецкий: «Мы соглашаемся с ними, но на кухне мы говорим о другом». Президент предложил свою версию реформ — пусть граждане предложат свою. Тогда мы найдем консенсус. Президент выступил как, скажем, юридическое лицо. Теперь нужно, чтобы услышали граждане и сказали свое слово. Хотя бы в статусе налогоплательщика: кто платит налоги, прежде всего, является хозяином государства, и он нанимает топ-менеджеров, включая президента, депутатов и других, управлять государством на конкретный период, делегируя им часть своих прав. Есть нормальная практика в гражданском обществе: если я плачу и избираю, то хочу, чтобы мое видение хотя бы в чем-то совпадало с тем, кого я избрал и кого содержу.

— Не кажется ли вам, что в игре «единый кандидат» сейчас применяется интересная технология: как бы отвлекающий маневр — провластные силы (и даже сам Президент) открыто говорят об одном конкретном кандидате, в результате все внимание оппонентов сосредотачивается на нем, а под конец появляется темная лошадка?

— В украинской политике есть три основных момента: 1) чего хочется, 2) что возможно, 3) так получилось. Многие вещи происходят независимо от тех стратегий, которые выдумывают журналисты, политики, эксперты-политологи, чтобы привлечь внимание к собственной персоне. Сегодня идет не технологическое соревнование между кандидатами, а борьба за политическую выживаемость отдельных руководителей финансово-экономических и политических групп. Сегодня не технология работает, а инстинкт самосохранения. Технологии системно еще и не начинали работать. Есть отдельные тактические ходы: телевидение, клипы, ролики, акции, листовки. Идет кастинг, где каждый рассказывает, что он наиболее приемлемый. Он это делает через партийные структуры, через СМИ. Это форма политического кастинга, а не политическое соревнование в условиях гражданского общества. Партия зачастую становится подмостками для политического дефиле. Кто сможет пройти множество туров, сохранить фигуру, очаровательную улыбку, ясный ум и политическую привлекательность, тот имеет шанс реализовать свои мифы. Что же касается конкретно Виктора Януковича, то рано еще говорить о нем как о едином кандидате. О нем можно говорить как о человеке тактически сумевшем заинтересовать парламент и отделные политико-экономические группы. К слову, у него должно возникнуть ощущение мифа, которого как у политика у него пока нет. Мы знаем, что у Ющенко, например, может быть такой — «спаситель», «мессия», у Лазаренко — «хозяин», у Тимошенко — «Жанна д’Арк», у Мороза — «тот, что рвется в бой», у Симоненко — «прапор» и так далее.

— Тем не менее многие говорили именно о Януковиче...

— О ком поговорить, у нас есть. Говорили о Медведчуке, в той или иной мере — о Тигипко, о Ющенко много говорили. Все уже заявили, прошли съезды. Естественно, надо кого-то предлагать, надо о ком-то говорить. Мне кажется, тут работает принцип спецназа — выживаемость: кто наиболее выживаем, тот интересен и покупаем. Хотелось бы, чтобы это сочеталось: желание быть востребованным с качеством продукта, который предлагается.

— Можно ли в Украине определить чьи-то действия по принципу: «Что хорошо для такой-то команды и для такой-то компании — то хорошо для Украины»?

— Можно назвать это национальным интересом. Мне кажется, проблема в том, что украинский истеблишмент разбалансирован. В нем слишком много людей, кичащихся своей агрессивностью, отличающихся неспособностью учиться. Леонардо да Винчи говорил: «Если я признал, что моя точка последняя и гениальная, значит, я умер». Сейчас в почете агрессивная самоуверенность, прошу не путать с самодостаточностью. Это свидетельствует о первичности накопления интеллектуального политического капитала значительной частью украинского политикума. Это — ущербность. Нельзя стать гениальным во всех сферах. Но нужно заменить свое незнание не агрессией и тщеславием, а повышением своего уровня конкурентоспособности. Не кулак играет роль, а извилина и умение смотреть в глаза. Многие наши политики не смотрят в глаза. Это — слабость, это — система комплексов. Еще Чехов говорил: «У человека, не смотрящего в глаза, есть проблемы...». Если у наших политиков есть проблемы, то можно себе представить, какая тогда вся политика... Политика должна быть по возможности прозрачным бизнесом и профессиональным. Я не видел ни одного украинского политика, который согласился бы признать, что ему нужно дополнительное образование, который был бы готов обучаться. Кто это признает, тот сможет стать лидером. Пока что таких нет, что в свою очередь свидетельствует о социальной недоразвитости гражданского общества в Украине. Потому что гражданин должен чувствовать, кого он выбирает. Граждане тоже в какой-то мере ответственны за то, что у нас такая политическая элита.

— Насчет ответственности... Применима ли она, по-вашему, к нынешнему парламентскому большинству?

— Поступок и ответственность — две неразрывные части. Это два уха на одном лице под названием «большинство». Когда есть два уха — нормальный человек, а когда без уха — уже инвалид. У нашего большинства одного уха нет. В нынешней ситуации есть большинство, есть меньшинство, есть коалиционное правительство, но нет политической и юридической ответственности. Если большинство, которое делегировало своих людей в коалиционное правительство, несет ответственность за правительство, то правительство несет ответственность за большинство — взаимно. Если правительство не справляется, то традиционно меняются не выдвиженцы в составе правительства, а идет в отставку правительство, и назначаются новые выборы в парламент.

— А существует ли механизм ответственности того же большинства, если оно, скажем, сможет выдвинуть единого кандидата?

— Такого механизма нет. Однако я должен сказать, что в этой ситуации это абсолютно закономерное явление, соответствующее украинской политической действительности. Этого не следует бояться, мы не должны впадать в трагедию. Нужно объяснить, чтобы каждый гражданин начинал выбирать между желаниями: быть объектом политики, которого имеют, или субъектом политики, который иногда хочет иметь других. Если я плачу налоги и раз в четыре или пять лет делегирую права, то хотел бы знать, как их используют. Мы должны научиться уважать себя. Это основа гражданского общества. Не надо стесняться задавать политикам вопрос: что я буду от этого иметь как отдельно взятый гражданин? Когда мы почувствуем себя собственниками и в политике, тогда и ответственность будет взаимная. Мы позволяем быть политикам безответственными. Искренность политических поступков определяется деталями донесенных гражданам со стороны политиков собственных интересов, ибо, как известно, дьявол кроется в деталях. Если я не боюсь детализировать свои интересы, значит, мне поверят.

— Вы сказали, что суть политика состоит в том, чтобы дать народу ту фразу, которую он хочет услышать. Уловить настроение — это правильно. Но, тем не менее, наступает момент — ответственность за свои поступки...

— Мне нравится фраза Черчилля, которую он часто повторял: «Важно для политика не только пообещать, а потом объяснить, почему это не получилось». В нашей политике достаточно людей, которые могут быть президентами. Но кто будет управлять и создавать систему, а не «рулить»? Сегодня нужны менеджеры, технологи, теоретики, а не энциклопедисты и просто боссы. Главное, чтобы у наших политиков слова и действия были взаимосвязаны с ответственностью.