Прошедший в конце апреля фестиваль «Днiпрогастроль» был столь лаконичен, что даже закралось сомнение: а что, собственно, вкладывают организаторы в это понятие — «фестиваль»? Программа ограничилась концертами двух трио — французского и финского. И даже если, помимо выступлений в клубах и зале Украинского дома, музыканты записались в студии канала М1, все равно, шесть человек в сумме — недостаточно. Видать, у устроителей по сусекам денег маловато наскреблось, да и партнеров у них, не в пример прошлому году, оказалось немного. Правда, до последнего момента организаторы слезно обещали, что, дескать, вот-вот в рамках феста состоятся и концерты украинских исполнителей, но — не случилось. Впрочем, многие приверженцы «Днiпрогастролi», в первую очередь, с нетерпением ожидают здесь современный европейский джаз. Им и выпала возможность услышать оба упомянутые трио. Прикольно, что оба коллектива состояли из саксофониста, контрабасиста и барабанщика. Формат, с одной стороны, сложный, с другой — дает исполнителям очень много свободы. Как обычно, на пресс-конференции журналисты упорно допытывались у музыкантов, чем европейский джаз отличается от американского. Те честно пытались ответить, хотя трактовки иногда возникали спорные... Рискну предложить еще одно простое объяснение. По нашу сторону Атлантики хороший кофе встречается чаще, а фаст-фуды реже, здесь шотландский виски пьют охотнее, чем их бурбон. А еще как-то один мой нью-йоркский друг исключительного ума заметил, что в джазе не существует «американского», «европейского» или «украинского» уровня. Есть хорошие и плохие исполнители. И они есть везде.

Но давайте, наконец, и о музыке. Трио Сильвена Бефа идеально соответствует нашему стереотипу о Франции и ее музыкантах: в их сознании очень мало преград между стилями и жанрами. Они знают очень много музыки и умеют использовать все ее разнообразие в своих корыстно-творческих целях. В конце выступления Сильвен, видимо, пав жертвой легенд о нашей «спiвучостi», пытался заставить зал подпевать мелодии, да оконфузился — не на том мы воспитаны. Подозреваю, еще больше, чем инертности зала, Беф (кстати, он переиграл на саксофоне с кучей известнейших музыкантов, работает как композитор и преподает едва ли не по всей Франции) удивился, услышав игру финского трио. «Прекрасные саксофонист с барабанщиком и просто фантастический басист, — прокомментировал он потом. — Странное дело. Мы играем практически такую же музыку, но с разной энергетикой». Он прав: благодаря этой энергетике действительно сложилось впечатление, что музыка у французов и финнов совсем разная. Беф, кажется, прежде всего, композитор, не так склонный к исполнительским фейерверкам, как к четкости самой музыкальной идеи; он — точно книга, в которой фигурируют не столько живые люди, сколько «образы». Северяне же оказались способны «жарить» любую музыку на всю катушку. Можно даже предположить, что финны уже давно съели и переварили некоторые вещи, к которым мсье Беф с партнерами только подобрались.

Собственно, финны — это трио Пепы Паивинена, которое ведущий концерта Алексей Коган, сославшись на авторитетные музыкальные издания, лихо окрестил лучшим в Европе, а самого Паивинена объявил самым известным финским джазменом. Ну, по крайней мере, он один из самых дорогих среди них и вообще один из самых...

Пепа Паивинен, к ужасу организаторов, притарабанил с собой целых три саксофона — тенор, баритон и бас. «Это оч-чен малэнкий саксофон», — шутил он со сцены, цепляя на себя басовый агрегат весом килограммов десять. Образ спокойного, рассудительного дяди не мешает быть ему главным энергетическим ресурсом в трио. Басист Ханну Рантаненс, кроме контрабаса, привез еще и бас-гитару. Все это свидетельствует только о серьезном подходе финнов к полноценному исполнению своей музыки. (Серьезность ни в коем случае не исключает юмора в музыке и небольшого дуракаваляния на сцене.) Не понятно, что привез барабанщик Микко Хассинен, но достаточно того, что он — эдакий пупсик под два метра ростом. Глядя на него, думаешь, что был он хардешник и играл в какой-то страшной группе, но его оттуда выгнали за то, что очень тихо барабанил. По большому счету, лидера у них нет. Каждый пишет музыку, очень классную. По мнению Паивинена, в их случае собственные композиции крайне важны: стандарты уже надоели и не отвечают их творческим целям. На вопрос о том, устраивает ли его ярлык джазового музыканта, говорит: «В принципе, устраивает. Так легче объяснить обычным людям, что исполняем, в общем-то, не классику и не рок. Но это было бы корректнее называть просто импровизационной музыкой».

Финны удивили. Даже очень удивили — и неожиданным звучанием, и энергией. Удивили даже вопреки тому, что многие знали, чего ждать. Главное ощущение — пресловутая свобода самовыражения тут вышла из категории под названием «стремление» и перешла в реальность. Эти финны предельно открыты (не в пример французам из трио Бефа). По-видимому, это черта тех, кто целеустремленно и грамотно борется за свое место в культурном пространстве. С Францией-то все, вроде, понятно. А Финляндия в джазовой сфере достойно держит удар; и это при том, что, с одной стороны, их подпирают норвежцы — модные, радикальные и уже принятые даже в Штатах, с другой — российская орда, где частенько количество переходит в качество, а ведь есть еще и Польша, где джазовая традиция несколько старше, чем у финнов. Ничего, финны уже двадцать лет учат джазу в главной музыкальной академии имени Сибелиуса, не жалея денег для приглашения самых-самых американских и европейских музыкантов. Вообще, финским процессам можно только позавидовать: в стране, население которой лишь на пару миллионов больше киевского, происходят вещи, глядя на которые, чувствуешь себя в принципиально иной категории. Какой? Угадайте, если и на хороших французах, и на очень хороших финнах опять, по традиции украинской столицы, едва набралось ползала.

Попытаюсь сгладить надутый, дидактический финал. Моя нью-йоркская знакомая однажды сказала: «Извините меня за непатриотизм. Люди, вынужденные есть паршивый хлеб, намного меньше способны воспринимать сложную и необычную музыку. Это не метафора, а наблюдение. В этом смысле вам — европейцам и в особенности украинцам — гораздо лучше». Так что, есть надежда.