Будучи руководителем одной из крупнейших российских нефтяных компаний, Михаил Ходорковский заметно отличается своей биографией в бизнесе и взглядами на дело от других наиболее колоритных фигур в отрасли. Вагита Алекперова («Лукойл»), например, характеризует стремление активно, порой даже авантюрно, действовать в самых разных сферах нефтяного бизнеса во всех практически доступных районах мира. Именно он первым «десантировался» на североамериканском континенте, приобретя на атлантическом побережье США около 1300 автозаправок и несколько нефтебаз. Владимира Богданова, главу «Сургутнефтегаза», напротив, все прошедшие годы отличала склонность к региональной уединенности. Его компания старается выжать при помощи новых технологий максимум возможного из доставшихся ей в наследство когда-то огромных, но еще при советской власти хищнически высосанных месторождений в Ханты-Мансийском автономном округе. И лишь в самое последнее время он начинает выходить за ставшие привычными территориальные границы деятельности. Михаил Ходорковский — третий тип руководителя.

Он пришел в нефтяную отрасль как аутсайдер — порождение «перестройки» и самых первых лет растаскивания по частным карманам лучших кусков бывшей «общенародной» собственности. Но в отличие от других известных аутсайдеров вроде Березовского или Абрамовича Ходорковский всерьез занялся нефтяным бизнесом. И при этом внес в него взгляды и приемы предпринимателя уже новой формации, не совсем такого, как «нефтяные бароны» — выходцы из глубин самой отрасли.


Оказавшись в числе самых проворных на первом этапе формирования частного сектора в нефтяной промышленности, Ходорковский так же уверенно двинулся дальше. Он в целом весьма успешно преодолел следующий этап — «подчищения» того, что еще не было перехвачено у государства раньше, и отъема более сильными у более слабых того, что они успели захватить на первом этапе «не по чину». В тот период — примерно до конца 90-х годов — руководству «ЮКОСа» удалось утвердиться в нефтеносных регионах Западной и Центральной Сибири. В 1997 году был приобретен контрольный пакет акций Восточной нефтяной компании (ВНК), в 1999-м компания стала единственным владельцем Приобского месторождения в Западной Сибири.

После этого последовала Восточная Сибирь. В конце 2000 года Ходорковский установил контроль над Восточно-Сибирской нефтегазовой компанией (ВСНК). Ей принадлежала лицензия на геологоразведочные работы и разработку Юрубченского участка Юрубчено-Тахомской зоны в Красноярском крае — наиболее изученной части самого крупного неразработанного месторождения нефти и газа в Восточной Сибири. Тогда же, в 2000-м, «ЮКОС» стал основным поставщиком нефти для Ангарской нефтехимической компании (АНХК), а на следующий год взял ее под свое управление.

Также следует упомянуть об усилиях «ЮКОСа» и «Сибнефти» приобрести компанию «ОНАКО», которая теперь, после их объединения, наконец, окончательно обретает единого хозяина. Он вообще очень последовательно продвигался все дальше на Восток. Кроме экспансии в Юрубчено-Тахомскую зону был еще и совместный проект по изучению шельфов Чукотского и Восточно-Сибирского морей близ территории Чукотского автономного округа, который «ЮКОС» и «Сибнефть» решили начать некоторое время назад, еще до объединения. Запасы нефти и газа на Чукотке оцениваются в три миллиарда тонн условного топлива, но их разведкой еще никто не занимался всерьез. По предположениям геологов, строение месторождений Чукотского шельфа должно в общих чертах повторять строение шельфа Аляски. А это не только интригует само по себе, но и позволяет надеяться на возможность при удачном повороте дел привлечь на свою сторону компании, имеющие опыт работы в тех условиях.

Сейчас, продолжая свой поход на Восток, Ходорковский ведет борьбу за лицензию на освоение Талаканского нефтяного месторождения в Якутии. И в связи c этим он развернул активную кампанию против распространения на перспективные российские нефтегазовые проекты режима Соглашений о разделе продукции (СРП), который предполагает существенные налоговые льготы для иностранных участников.

На фоне всей этой энергичной деятельности обращают на себя внимание и некоторые особенности ведения дел Михаилом Ходорковским. В 1998 году более тридцати процентов акций компании «ЮКОС» были переданы двум иностранным банкам, представители которых, а также и некоторые другие иностранные специалисты нефтяной отрасли, вошли в совет директоров компании. Ходорковский объяснил это желанием поставить дело на уровне международных стандартов, и вряд ли стоит отрицать, что в данном случае он действовал именно как предприниматель новой для нынешней России формации в отличие от «олигархов» — выходцев из советской хозяйственной номенклатуры.


Новое руководство компании произвело в ней существенные структурные перемены. Добывающие и перерабатывающие предприятия были отданы в управление отдельным компаниям: добыча — компании «ЮКОС ЭП» (Exploration & Production), переработка и сбыт — компании «ЮКОС РМ» (Refining & Marketing). Функции центрального аппарата выполняет корпоративный центр компании — «ЮКОС-Москва». Производства, не являющиеся для компании основными, выделены в самостоятельные структуры или переданы внешним подрядчикам. «ЮКОС» заключил стратегический альянс с сервисной компанией Schlumberger. На базе бывших подразделений «ЮКОС» была создана независимая «Сибирская сервисная компания», которая предоставляет полный спектр услуг добывающим предприятиям. В итоге вместо разрозненных однопрофильных подразделений «ЮКОС» получил холдинги по оказанию услуг. Это существенно отличает компанию Ходорковского от других российских нефтяных гигантов. Так, в «Сургутнефтегазе», наоборот, сделан упор на содержание обслуживающих подразделений внутри компании, а в «Лукойле» только недавно выдвинули программу выведения непрофильных активов за пределы компании.

Объединение «ЮКОСа» и «Сибнефти» — как и ТНК с российскими активами ВР незадолго до того — это начало этапа, на котором переформируют на добровольной основе уже сложившиеся компании. Если, может быть, всего два года назад все были озабочены только тем, как бы что-то еще ухватить «про запас», то теперь на первый план вышла иная проблема — повышение капитализации, потому что перед российскими нефтяными компаниями обозначились новые цели и, соответственно, новые проблемы.

Нарушение стабильности в мире после терактов против США 11 сентября 2001 года вскрыло новые возможности для России. Российской нефтью заинтересовались в США, Китае, Японии — чего не было прежде. Японцы еще вчера вообще не желали иметь с Россией дело, а сегодня они изо всех сил добиваются того, чтобы российская нефть из Восточной Сибири шла к ним, а не в Китай. И даже готовы ради этого вложить миллиард долларов в строительство нефтепровода из Восточной Сибири в порт Находка. Но чтобы решать задачи нового этапа, требуется очень много денег. По оценке самого Ходорковского, только для освоения месторождений, способных обеспечить необходимые 100—120 миллионов тонн нефти в год для экспорта в США через российский Мурманск, нужно изыскать 40 миллиардов долларов.

Чтобы получить такие средства, нефтяным компаниям необходимо иметь высокую рыночную капитализацию. Этим и подталкивается слияние компаний, потому что в России пока с капитализаций основных корпораций дело обстоит слабовато. Из всех крупных нефтяников Михаил Ходорковский является самым последовательным сторонником наращивания экспорта сырой нефти. Он утверждает, что из России невыгодно вывозить нефтепродукты. Видимо, по этой причине, затратив в предыдущие годы немало сил и средств на приобретение нефтеперерабатывающих предприятий в Словакии, Польше, Литве, глава «ЮКОСа» теперь подчеркнуто демонстрирует скептическое отношение к такой стратегии. «Чтобы следовать ей, — говорит он, — нужна прибыль не три — пять процентов, как это можно получить на Западе, а не меньше 15 процентов».


Поэтому у «Лукойла», например, кроме нефтяного экспорта есть план создания в городе Высоцке Ленинградской области огромного комплекса по экспорту продукции нефтепереработки и нефтехимии с подключением к нему десятков нефтехимических предприятий в глубине страны. У Ходорковского в центре внимания только добыча нефти и экспортные нефтепроводы: Западная Сибирь — Мурманск с прицелом на США и Ангарск — Дацин (в Китай). В последнем случае он находится в конфронтации с проектом трубопровода Ангарск — Находка, через который нефть может пойти в Японию и другие страны Дальнего Востока, а в перспективе и в Америку. Будучи более дорогостоящим и более проблемным с точки зрения изыскания для него нефти, этот проект зато открывает интересные геоэкономические и политические перспективы по сравнению с простой продажей нефти в Китай. Но Ходорковский в данном случае предпочитает «синицу в руках». В своих, конечно.

Суть общих рассуждений Ходорковского, похоже, такова. У России огромные нефтяные запасы. Нефть в мире будет востребована еще лет сорок, а потом ее вытеснят альтернативные энергоносители. За это время Россия должна успеть заработать на экспорте максимум возможного и обратить эти деньги на модернизацию своей экономики. Эта проблема имеет два основных аспекта: наращивание добычи нефти и развитие транспортной инфраструктуры для ее доставки к экспортным портам. По мнению Ходорковского, вторая задача сложнее первой, поскольку она упирается не только в затраты, но и в политику правительства.

Из всех российских нефтяников Ходорковский является вместе с Алекперовым одним из самых воинственных противников существующей ныне монопольной государственной собственности на магистральные нефтепроводы, в первую очередь экспортные. По многократно высказанному им мнению, российские нефтяные компании могли бы очень скоро поднять добычу нефти с нынешних 380 миллионов тонн до 450, а потом и до 500—550 миллионов тонн. Главное препятствие на этом пути — отставание развития транспортной инфраструктуры. По сравнению с нынешними параметрами ее мощность надо увеличить на 150 миллионов тонн в год. Государству одному сделать такое не по силам, а потому необходимо подключить к нему нефтяные компании. Но тогда неизбежным станет отказ от монопольной государственной собственности на магистральные нефтепроводы.

В принципе против этого трудно возразить. Государственная монополия на нефтепроводы исторически сложилась по принципу естественной монополии. Но теперь, когда центры добычи нефти будут перемещаться в новые регионы с неразвитой транспортной инфраструктурой, значение этой монополии будет ослабевать. В то же время установленный государством еще во времена оны принцип равного доступа нефтяных компаний к экспортной «трубе» лишает их заинтересованности прямо участвовать в нефтепроводном строительстве. И сейчас, похоже, лед тронулся. На заседании правительства 17 апреля Михаил Касьянов впервые открыто согласился с тем, что частная собственность в этой отрасли в принципе допустима.

Теперь остается без ответа только один вопрос: последует ли государство за Михаилом Ходорковским в его стремлении продавать за рубеж как можно больше российской нефти в расчете на эффект вложения доходов от этого в другие отрасли хозяйства? Или же, сохраняя достаточную степень контроля за распределением нефтяных потоков, оно будет поощрять нефтяников к более разнообразной деятельности в самой России и в мире, к превращению крупнейших из них в многопрофильные транснациональные энергетические корпорации? Михаил Ходорковский свое мнение высказал.