«Как ты допустила, чтобы твоя дочь попала в секту?» — сколько раз мне задавали этот вопрос! «Зачем ей эти баптисты?» — еще чаще спрашивала себя я сама. «Все из-за того, что ребенку не хватает любви и внимания в семье», — втолковывали мне добрые приятельницы. «Ваша дочь ненормальная, я запрещаю ей общаться с моей Леночкой», — кричала мама дочкиной подружки.

А началось все при Горбачеве. Что Бога нет, тогда я знала точно. Религиозная вера казалась мне своего рода психической болезнью или притворством. Но я сочувствовала призывам к плюрализму, толерантности и веротерпимости, поэтому не запретила дочери посещать воскресную школу баптистов. Ведь знание Библии необходимо каждому культурному человеку, а кто хочет, чтобы его ребенок вырос некультурным?

Вдруг оказалось, что я мать девятилетней религиозной фанатички. Над кухонным столом висел плакат: «Бог любит тебя!». По всему дому лежала христианская литература. Воскресенья дочь проводила у баптистов, а вечера — в совмещенном санузле нашей квартиры, где молилась при свете свечи.

Муж перестал есть на кухне и начал задавать вопросы. «Сколько же грехов надо иметь, чтобы столько их отмаливать?» — это был вопрос вечерний. «Пойти, что ли, разогнать на фиг всю ту богадельню?» — вопрос воскресный. Я успокаивала мужа как могла. Советовала: «Почитай Джеймса Джойса или Льва Николаевича Толстого. Они тоже в нежном возрасте пережили острое религиозное чувство. Все дети от кого-нибудь фанатеют. У нашей хоть культ тихий, а соседи целый день слушают группу «Ласковый май», обедают под портретом Юры Шатунова. Со временем все образуется. Льва Николаевича от церкви отлучили, да и Ватикану от Джойса радости не было».

Иногда у моего супруга толерантность ослабевала, и он заводил с дочерью атеистические беседы. Объяснял, что любая церковь — это коммерческое предприятие, торгующее обещаниями Царствия Небесного. Интересовался, откуда у баптистов деньги. Как-то потребовал программный документ: «Сарра зачала и родила Аврааму сына... И нарек Авраам имя сыну... Исаак... Что ты мне принесла? Тут же одни евреи!». — «Твое сердце закрыто для Бога, но я буду молиться за тебя», — обещала ему дочь. В конце концов, муж перестал с ней спорить, но не замолчал. Доставалось всем. Спасителю с матерью его Девой Марией. Баптистам, шастающим по школам и заманивающим детей в секту. Школе, которая обязана гнать любых проповедников, потому что по закону отделена от церкви. И мне, ибо «виновата сама, виновата всегда, виновата во всем, виновата кругом». Я слушала его и думала: «Господи, откуда взялись на мою голову эти сектанты?»


Баптизм — течение в протестантизме, получившее свое название от греческого «баптио» («крещу»), так как последователи этого вероучения крестятся в зрелом возрасте. Крещение детей, по их представлениям, не имеет смысла: будущие верования и поступки ребенка невозможно предугадать.

Первая баптистская община под руководством Джона Смита появилась в Англии в конце XVI века и состояла из десяти «бедных людей, работающих ради хлеба насущного». Смиренных и богобоязненных последователей Джона Смита власти считали опасными и безответственными анархистами: баптисты выступали за отделение церкви от государства и считали недопустимым вмешательство правительства в религиозные верования и практику отдельных лиц и общин. В конце XVII века английское правительство получило прекрасную возможность избавиться от всех религиозных диссидентов разом — им позволили выехать в Америку.

С конца XIX века баптистская церковь — одна из самых многочисленных и влиятельных североамериканских конфессий. Сейчас 75 проц. всех баптистов мира (около 28 млн. человек) проживают в США.

Первыми баптистами на территории Российской империи были немцы-колонисты, приглашенные Екатериной II в конце XVIII века. Для православной церкви было шоком, что после отмены крепостного права в 1861 году украинцы стали интересоваться «немецкой верой». Синод признал баптистов «особо вредными и опасными в государственном и церковном отношении». Это вызвало их массовую эмиграцию в США, Канаду и Латинскую Америку.

В СССР, где государственной религией был атеизм, баптисты считались идеологическими противниками и «агентами империализма» — со всеми вытекающими последствиями.

В настоящее время украинская баптистская церковь (по разным оценкам — от 140 до 180 тыс. чел.) — самая многочисленная на постсоветском пространстве (в России баптистов около 100 тыс. чел.) и в Европе.


Конечно, можно было просто запретить дочери «бегать к баптистам» — и куда бы она делась! Но веру в Бога запретить невозможно; поэтому мы решили, что пусть уж ребенок отправляет религиозный культ в церкви, доказавшей своей многолетней историей социальную благонадежность, чем в каком-нибудь «Белом братстве».

«Ваша девочка очень близка к Богу», — сообщила мне преподавательница воскресной школы. Я этого не замечала. Дочь ленилась, хитрила и утаивала сдачу из магазина, как всякий нормальный ребенок. Была, правда, от религии и польза. Когда дитя уж слишком начинало грубить, я вопрошала: «Так-то ты чтишь мать и отца своих?» Ненадолго помогало. Кроме этого, после тихой кончины пионерской организации внеклассная работа в школе отсутствовала, а баптисты устраивали детские праздники, поездки в лес, летние лагеря. Когда в 1990 году в магазинах не было ничего, мне на работе от профсоюза выделили детский подарок к Новому году — полкило слипшихся леденцов в целлофановом кульке, завязанном узлом. Дочь от баптистов принесла красивую коробочку, склеенную из новогодних открыток, заполненную самодельным печеньем разных сортов. Я не могла не оценить труд людей, которые после работы, имея собственных детей, клеили эти коробочки, пекли печенье, устраивали праздники и экскурсии для моего ребенка.

Преимущества религиозного воспитания я оценила в пубертатный период. Мне не пришлось конфликтовать с дочерью из-за ранних романов, ночных дискотек, неподходящих компаний, вульгарной одежды и макияжа. Наоборот, это я уговаривала дочку осветлить волосы и надеть что-нибудь позадорнее. Все свободное время она проводила с баптистской молодежью. А так как баптисты убеждены, что люди «совершенно не расположены ко всему доброму, но способны ко всему злому», то с них не спускал глаз молодежный лидер. «Хорошо устроилась!» — говорили мне измученные подруги.

Молодежный лидер в церкви моей дочери на три года моложе меня, у него четверо детей и работает он поваром в семье капиталиста, где у каждого свои причуды: мадам употребляет только морепродукты, старшая дочь постоянно на диете, а для младшей и зимой и летом в холодильнике должны лежать груши. Сам капиталист наминает все подряд, но горит на работе ровно с девяти часов утра — потому завтрак должен быть на столе уже в восемь. Может быть, протестанты поторопились, отменив институт святых?

А потом начались наркотики. Никто из моих знакомых не был готов к тому, что они станут их проблемой. Наркоманами были дети и из обеспеченных, и из неблагополучных семей. Трое ребят из моего подъезда осуждены за преступления, связанные с наркотиками. А в доме всего девять этажей и живут в нем бывшие инженеры. В армию из подъезда тоже ушли трое. Так что пока счет равный. Социологи утверждают, что наркоторговля — слишком выгодный бизнес, чтобы его можно было запретить, и поэтому советуют учить детей жить в мире, полном наркотиков. Религиозное воспитание неплохо с этим справляется. Сакральный запрет действеннее родительского «нельзя».

В старших классах дочь очень много времени отдавала церковной работе — служению, как баптисты ее называют. Устраивала праздники для младших, ездила по детским домам с кукольными спектаклями и концертами, участвовала в бесконечных репетициях. Как-то я завела разговор о том, что надо больше внимания уделять школьным урокам, потому что баптист — не профессия, это хобби. «Это не хобби, а основа жизни», — ответила она мне.


Суждение первое: «В баптистской церкви можно сделать карьеру, чему способствует теологическое образование».

Мой свекор-коммунист похвалил как-то моего зятя-баптиста, который учится в Библейском колледже: «Молодец! Архимандритом станет!» Нет у баптистов архимандритов! Есть пастор (пресвитер), который выбирается из членов общины путем голосования. Когда-то Сергей Довлатов написал, что «Лемкус на собрании баптистов вывихнул плечо». Запросто — голосуют по любому поводу.

Чтобы избежать злоупотреблений, баптисты отказались от централизованной и иерархической церковной организации. Образно говоря, нет «самого главного баптиста», есть союзы поместных церквей (например, Всемирный союз баптистов), которые создаются для координации миссионерской работы, поддержания связей между общинами и т. д. Община моей дочери не входит ни в одно объединение. Собрались 75 человек, зарегистрировались и молятся. Да еще проголосовали, что пастору жалованья не полагается. Вот вам, папа, и архимандрит!

Суждение второе: «Баптисты не служат в армии по религиозным убеждениям».

Пацифизм не входит в баптистское вероучение, то есть воевать или нет, каждый решает для себя сам. Баптист не должен: употреблять спиртные напитки и наркотики, курить, танцевать, сквернословить, прелюбодействовать, предаваться азартным играм, быть алчным и обязан каждое воскресенье посещать церковь, естественно, свою, баптистскую. Может такой солдат без ущерба для здоровья служить в украинских Вооруженных Силах? Вот и «косят» баптисты от армии.

Суждение третье: «Наши баптисты получают крупные денежные суммы от западных братьев по вере».

Одна моя приятельница была удивлена тем, что баптисты не подарили моим дочери и зятю на свадьбу квартиру. Конечно, трудолюбие — одна из главных добродетелей протестантов, поэтому в основном баптисты — люди небедные (например, Рокфеллеры), но работают они не для того чтобы их украинские братья жили без забот. Западные баптистские церкви не жалеют средств на миссионерские цели: строительство молельных домов, организацию и финансирование детских летних лагерей и христианских учебных заведений, издание специальной литературы. Помощь Запада церкви моей дочери — это одежда секонд-хенд, иногда оплата летнего отпуска (община снимает школу-интернат где-нибудь в Карпатах) и продуктовые наборы два-три раза в год (мука, маргарин, сахар, макароны), которые можно за один раз унести в руках.

Суждение четвертое: «Баптистам запрещены аборты, контрацептивы и разводы».

Аборты запрещены всем христианам: «Не убий». В царской России женщин, сделавших аборт, отлучали от церкви. Контрацептивы и разводы разрешены.

Суждение пятое: «Баптисты агрессивно проповедуют свое вероучение и активно ищут новых членов церкви».

В Писании, которое является основным законом жизни для каждого баптиста, приведены слова Христа: «Идите по всему миру и проповедуйте Евангелие всем» (Мк.16.15). Иногда миссионерский энтузиазм захлестывает. В 1768 году прокурор штата Виргиния обвинил трех баптистских проповедников в нарушении общественного порядка, так как они «не пропускали ни единого встречного, не пытаясь забить ему в глотку текст из Писания». Но немало баптистов сдержанно относятся к миссионерству, считая обращение исключительно божественным, а не человеческим делом.

Когда сына моей соседки судили первый раз и дали условный срок, она пришла ко мне: «Все, скажи баптистам, пусть они его забирают. Лучше секта, чем такое». Пришлось ее разочаровать. За кандидата должна проголосовать большая часть церковной общины, а баптисты традиционно очень осторожны в выборе новых членов.


Я ожидала, что зять у меня тоже будет баптистом, но не была готова к тому, что мой ребенок засобирается замуж сразу после школы. Как и положено заботливой матери, я уговаривала дочь сначала получить образование, присмотреться друг к другу, испытать чувства. Что в переводе на общевойсковой означает, конечно: «Купите себе презервативы и не морочьте нам голову». — «Это блуд!» — ответило дитя. Ну и чего ради мы участвовали в сексуальной революции? Зачем бились с родителями и комендантами общежитий, рожали в 17 лет прямо на баррикадах? «Я знаю, что ждет моих внуков — с горшка они пойдут на молитву», — подвел итог сватовству муж. Жених же бросил вуз и пошел работать, а я стала думать, как усадить за один свадебный стол баптистов и православных.

Когда дочь окончила школу, мы с мужем ходили на выпускной вечер, организованный ее церковью. Вечеринка состояла из проповеди пастора, молитвы, застолья, естественно, без всякого алкоголя, и конкурсов (например, кто вспомнит больше цитат из Библии со словом «камень»). Между конкурсами — пение религиозных гимнов. «Вот это пьянка!» — разводил руками муж. «Каждые три минуты поминают Бога, — поддакивала я. — Господь от них, наверное, икает!» Удивительно, но молодежь хохотала и веселилась от души. В отличие от выпускного вечера в общеобразовательной школе, где кавалеры быстро напились и к веселью были уже не способны, а барышни меланхолично танцевали друг с другом.

Нужно было искать компромисс. Но напрасно я приводила в пример бракосочетание в Кане Галилейской, на котором Иисус превратил воду в вино, и просила молодых разрешить хотя бы пиво. Наконец, стало ясно, что, хотя все приглашенные гости — украинцы и христиане, играть придется две свадьбы. В первый день было застолье для непьющих. Все остальные после церемоний в загсе и баптистской церкви с Богом разошлись по домам.

Во второй день на даче гуляли православные с атеистами. Еле-еле я уговорила жениха и невесту выйти к гостям. Пришлось пообещать, что после третьего тоста они могут быть свободны. Но молодые честно досидели до конца. Правда, и православные не подвели. Никакого мордобоя, Боже упаси! Жарили шашлыки, пели песни под гитару про голубой вагон и черный пистолет, танцевали. Сожгли старый сарай, чтобы светлее было танцевать. Даже водку не допили!

Как-то дочь пожаловалась, что некому играть Ирода в церковном рождественском спектакле. «А ты папу пригласи», — от всей души посоветовала я. Не подошел папа! Потому что ее община для служения приглашает только людей, живущих в соответствии с баптистским моральным кодексом. Честно говоря, меня на роль Иродиады тоже бы не взяли. Мы не были идеальными родителями, в особенности — по баптистским меркам. Часто едва терпели то, что было для дочери основой жизни. Но мы честно пытались придерживаться в воспитании принципа религиозной свободы.


Обычно, свадьбой истории заканчиваются. Мол, дальше все как у людей: стали они жить-поживать да добра наживать. Не тут-то было! Нет-нет, наши баптисты живут мирно и самостоятельно. Но пришли как-то дочь с зятем к нам на воскресный обед и завели разговор о сфальсифицированных доказательствах эволюционной теории Дарвина. В частности, о подпиленной обезьяньей челюсти, на основании которой были защищены несколько диссертаций по теме «Эволюция человека». Я в ответ возьми и скажи: «Но и библейский рассказ о появлении жизни и человека на Земле шесть тысяч лет назад — это, конечно, поэтическая метафора, а не документальное описание событий». — «Мы верим Библии безоговорочно», — ледяным голосом осекла меня дочь. После этих слов я, подобно жене библейского Лота, превратилась в столб — не могла ни говорить, ни двигаться. У мужа нервы оказались покрепче.

— Доченька, а как же динозавры? — услышала я его голос. — Наука утверждает, что они жили миллионы лет тому назад. Или их не было?

— Были! — подтвердила доченька. — Погибли во время Всемирного потопа. А в определении их возраста наука ошибается.

— Ладно, динозавры захлебнулись, но Земля-то, хоть, — шар? — не унимался муж.

— Шар, — на удивление легко согласилась дочь, — ибо сказано: «Он распростер север над пустотою, повесил землю ни на чем».

— Приблизительно так же и Гагарин описывал! — вернулась ко мне способность говорить, и дальше обед пошел своим чередом.

Ночь после этого обеда провели мы с мужем без сна. Лежали рядом в темноте и выкрикивали по очереди в потолок: «В XXI веке! В центре Европы! Студентка старейшего в стране университета убеждена, что Земле шесть тысяч лет! Ради чего пошел на костер Джордано Бруно?! Зачем Фома Аквинский сушил себе мозги, пытаясь примирить религиозное и научное знания?! Кому нужны все эти палеонтологи, археологи, антропологи — изучают то, чего никогда не было!»

Понемногу мы успокоились. Во что только не верят люди! Наши родители при любой возможности голосуют за коммунистов, потому что они обещают вернуть пропавшие на сберкнижках вклады. И не удивляемся! Хотя мне легче поверить, что Земля сотворена за шесть дней плюс один выходной, чем в этот возврат. В 20-х годах прошлого века дети доказывали своим родителям, что Бога нет, сейчас убеждают их в обратном. Будем воспринимать идеологический конфликт поколений как закономерное следствие социального развития, данное нам в ощущениях полного недоумения, — и можно спать спокойно!