После окончания Второй мировой войны в Западной Европе оказалось огромное количество украинцев: остарбайтеры, узники концлагерей, солдаты и офицеры вермахта и вспомогательной полиции, сорвавшиеся с насиженных мест представители «первой волны» эмиграции 20-х годов, бежавшие на Запад солдаты Советской Армии, члены оуновского подполья, а впоследствии еще и пробившиеся в американскую зону оккупации несколько сотен бойцов УПА. Всех их, как «бывших советских граждан», надлежало немедленно выдать советским властям. Возможно, так и случилось бы, но, на украинское счастье, вмешался Его Величество Случай...

Пока советские контрразведчики на оккупированных просторах Восточной Европы отлавливали бывших военных преступников, видных деятелей эмиграции и «разбирались» с многомиллионными потоками военнопленных, остарбайтеров и тех «бывших граждан», кто с оружием в руках сражался против первого в мире государства рабочих и крестьян, началась «холодная война». Она-то и спасла десятки тысяч украинцев, бежавших на Запад от советского «рая». Одним из главных принципов политики США и Великобритании по отношению к «перемещенным лицам» было создание для них сборных лагерей по национальному признаку. Украинские лагеря, дислоцировавшиеся в основном в Западной Германии, стали расти как грибы после дождя: по свидетельству члена Центрального провода ОУН Степана Мудрика, только в двух оккупационных зонах (американской и английской) было около сотни (!) украинских лагерей — тогда в них содержалось примерно 150 тыс. человек. Увы, автору этой статьи удалось найти сведения о месте нахождения лишь 62 из них...


Впрочем, так просто отдавать украинцев «загнивающему Западу» никто не собирался: из-за попустительства американских оккупационных властей советской контрразведке удалось депортировать в СССР контингент двух украинских лагерей, находившихся в Кемптене и Платинге. По воспоминаниям очевидцев, приехавшие с советскими офицерами американские солдаты просто-напросто запихивали людей в грузовики. Тогда часть беженцев спряталась в лагерной церкви, и когда в храм ворвались американцы, многие украинцы покончили жизнь самоубийством... Лишь после этого случая командование армий союзных держав отказалось от практики насильственной депортации.

Впрочем, на этом история с «возвращением» не закончилась: долгое время в украинские лагеря едва ли не каждую неделю приезжали советские офицеры, призывавшие «ехать на Родину» и «восстанавливать разрушенное войной». Как правило, подобные приезды ничем хорошим не заканчивались — так, в лагере Виденбург-Шуле советских офицеров едва не линчевали...

Интересно, что многие из тех, кто отнюдь не собирался оставаться в эмиграции, изменили свое решение под впечатлением жизненного уклада, царящего в лагерях, обитатели которых готовились к отъезду в СССР. Живший в таком лагере и впоследствии оставшийся на Западе Степан Феденко вспоминает, что практически все возвращенцы в ожидании репатриации коротали время в беспрерывных кутежах и митингах, на которых славили Сталина. Все бы ничего, но продукты и шнапс жители лагеря доставали... в окрестных городах и селах, занимаясь тотальным грабежом местного населения (впоследствии все аналогичные инциденты советские оккупационные власти приписывали «невозвращенцам»). К сожалению, кутежами дело не ограничилось: непосредственно перед отъездом репатриантами овладела настоящая клептомания — из лагеря и окрестных немецких домов воровали все, что могли унести. То и дело вспыхивали драки из-за награбленного. А огромные чемоданы уезжающих едва поместились в присланные за ними грузовики.

Но и на этом психоз не закончился: по свидетельству того же Феденко, «в некоторых бараках вылетали окна, вываливались двери и переворачивались кровати... Раздавались угрозы: ничего не оставим немцам, пусть, мол, вспомнят, как они относились к нам во время войны». Увидев подобное, многие жители лагеря возвращаться «на Родину» категорически отказались...


Парадокс, но образ жизни обитателей украинских лагерей для «невозвращенцев» радикально отличался от описанных нравов. Конечно же, в украинских лагерях также проводились вечеринки (правда, продукты для них выделялись из лагерной кухни), но помимо этого функционировали кооперативы, театры, гимназии и даже... футбольные команды.

Потребность в создании кооперативов жители украинских лагерей ощутили практически сразу: по воспоминаниям бывшего бойца Украинской повстанческой армии Юрия Борця-Чумака, получившего начальное коммерческое образование, на весь трехтысячный лагерь в Байроте не было ни одного магазина. Перешедшие на Запад бойцы УПА открыли собственную продуктовую лавку и уже через несколько месяцев были полностью обеспечены деньгами, едой и одеждой. Невероятно, но факт — начальный капитал кооператива составлял всего пять долларов!

Одна из наиболее интересных деталей истории украинской эмиграции — развитие украинского спорта. В 1946 году из футбольных команд, представлявших украинские лагеря, было создано три футбольные лиги, причем благодаря футболу спортсмены даже могли заработать: вход на матчи был платный, а их посещало практически все население лагеря, в котором проходил матч...

«Украинский бум» в Германии пошел на спад в начале 50-х: получив документы и завершив образование в немецких гимназиях и университетах, украинская диаспора начала переселяться в США, Великобританию, Австралию, Аргентину. Вновь посетить Украину смогли лишь те, кто дожил до развала СССР. На этот раз — добровольно...