Спектакль поставил Валентин Козьменко-Делинде — режиссер ловкий и мастеровитый, ценящий острую форму и умеющий твердо нажимать на кнопки зрительских эмоций. Некогда, в конце 70-х, он числился среди первых экспериментаторов (франковцы в шекспировском «Сне в летнюю ночь» скакали у него на батуте), потом уехал на стажировку в Москву, во МХАТ к Ефремову, затем очутился в Словакии, время от времени возвращаясь в Киев, кажется, не только для того, чтобы напомнить о себе, но и вселить уверенность в своих бывших коллег, продемонстрировать публике, какие они замечательные актеры. У него, по-видимому, есть еще и талант искусителя. Он влюбляет актера в пьесу, очаровывает его своей колоссальной фантазией, подстрекает к авантюре, но, будем справедливы, и в ответ — щедр: исполнители в его спектаклях чувствуют себя комфортно и сладостно, отдаваясь действию чуть ли не с вожделением. «Тартюф», как и предыдущие спектакли Козьменко-Делинде в Театре имени Франко — «Сны по Кобзарю» и «Карьера Артуро Уи», не стал исключением: артистам здесь уютно и вольготно, тем более, что проказничают они на практически пустой, обрамленной лишь ядовито-бирюзового цвета портьерами сцене, по которой тенью занавеса любимовского «Гамлета» снует еще и некий шелковый цилиндр, где, как в засаде, прячется вероломный мольеровский герой — фарисей и изменник.

Для режиссера, впрочем, главное в Тартюфе — не его беспримерные беспринципность и коварство, а чисто биологическая обольстительность. Он смело распанахивает персонаж на две ипостаси — мужскую и женскую, поручая образ двум исполнителям — Алексею Богдановичу и Людмиле Смородиной, и в этом нет ни йоты концептуальности (как некогда в его брехтовском «Уи», где гитлеровские головорезы представали гермафродитами), равно как и модной игры с гомоэротическими мотивами. Порок в этом спектакле, конечно, ликует, но без какой бы то ни было декадентской гнильцы и преступной двусмысленности: мир предстает во франковском «Тартюфе» поляной страстной встречи М и Ж, а отношения между людьми объясняются, главным образом, зудом в паху. Как школьник-пубертант из известного анекдота, каждый из персонажей этого спектакля (кроме, пожалуй, госпожи Пернель, которая в трактовке Ларисы Кадыровой потому-то и является скучной ханжой, что вошла уже в пору физического увядания, когда из-за невозможности грешить в алькове только остается, что славить добродетель) мог бы, не стыдясь, признаться: «Я всегда об этом думаю». Эротикой в доме Оргона пронизано все, каждая минута жизни его обитателей заполнена похотливыми желаниями и действиями. Жена главы семейства Эльмира (Полина Лазова) на глазах близких кокетливо пудрит ноги и не смущается, когда ее облапывает пасынок, юная Марианна (Лариса Руснак) носится по дому в пикантном дезабилье и чуть ли не демонстративно соблазняет жениха, бойкая служанка Дорина (Любовь Кубюк) напропалую подстегивает вожделение окружающих всевозможными способами — то стягивая с аппетитных ножек чулки, то взбадривая Оргона покачиваниями бедер, то возбуждая его дочь шутливой поркой розгами. Герои ищут истину под юбками и в штанах друг друга и делают это с такой милой непосредственностью и восхитительным азартом, что весь смысл мольеровской интриги просто глохнет в их горячих придыханиях и искусительных смешках. Даже финальное разоблачение Тартюфа кажется досадным недоразумением: Эльмира с удовольствием расставалась во время свидания с ним не только с подвязками, но и трусиками, а в Оргоне Богдана Бенюка, увы, нет ни капли ревности.

Козьменко-Делинде сочинил изящную сценическую пустышку, на которую повалит публика. Артисты покажут ей свое бравое мастерство (актерских удач в спектакле действительно много, не забудем назвать Олега Стальчука, оправдавшего резонерство пресного Клеонта его постоянным пребыванием под шофе), дерзкую раскованность и кое-что еще. Отдаваясь эротическому аттракциону, они снова подтвердили свой класс. Жаль, что для этого им пришлось пожертвовать нижним бельем.