Фестиваль современного танца и перформанса, закончившийся в Днепропетровске, был организован местным театром-школой современной хореографии «Другие танцы» и включал не только выступления артистов из Австрии, Литвы, России, Франции и Украины, но и широкую образовательную программу. Одной из самых желанных гостей на фестивале была австрийская танцовщица Микаэла ПАЙН, великолепный мастер и знаток пластической импровизации. С актрисой встретилась корреспондент «СН» Людмила Томенчук.

— Существует множество подходов к импровизации. Я во главу угла ставлю физическое движение. Когда исполнитель сосредотачивается на нем, он начинает ощущать его особенности: как оно развивается, когда достигает кульминации... Во время мастер-классов я постоянно напоминаю ученикам о том, что движение должно быть оформлено. И еще: зрителю нужно дать не только рассмотреть его, но и осознать. Поэтому в общем виде пластический рисунок должен состоять из чередования собственно движений и статичных поз, то есть движение в какой-то точке должно фиксироваться. Это гарантирует, что его не упустит и сможет оценить зритель.

— Не потому ли во время занятий вы настойчиво просите учеников «не сочинять истории»?

— Не имея привязки к сюжету, зритель гораздо активнее включает свое воображение. Так что опора исполнителя на физическое движение, а не на сюжет, активизирует публику: ведь каждый зритель начинает искать свое значение того или иного движения.

— Можно ли сказать, что принцип «движение рождает мысль» — это своеобразный бунт против засилья слов в нашей жизни, протест против логократии?

— Раньше это действительно был один из основных принципов contemporary-dance. Но сейчас при сочинении современного танца используется множество подходов. Вы можете стартовать от литературы, то есть слова, сюжета, или от музыки, то есть мелодии, ритма.

— Современная жизнь невероятно усложнилась, уплотнилась, время просто летит, на человека давит всевозрастающий поток информации. Помогают ли занятия contemporary-dance адаптироваться к этому?

— Да, конечно. Существует множество различных техник contemporary-dance, но все они имеют общий знаменатель: умение группироваться и расслабляться, делая то и другое резко, практически мгновенно, а также способность передавать расслабление или напряжение из одной части тела в другую. Владение такими навыками помогает человеку приспосабливаться к быстро меняющимся жизненным ситуациям. Ну а, кроме того, по крайней мере, для меня, занятия contemporary-dance помогают персональному развитию, росту личности. Я думаю, что была бы совсем другой, занимайся я, например, классическим балетом, в котором масса ограничений и превалирует очень жесткий канон: это нужно делать так и не иначе, а этого вообще делать нельзя. Такие рамки очень сдерживают развитие личности, более того — закрепощают ее.

— А как вы сами пришли к импровизации?

— Сначала я ею совершенно не интересовалась и не понимала ее. Но на вступительных экзаменах в Мюнхенскую школу современного танца одним из заданий была импровизация. Я понятия не имела, что это такое, но деваться было некуда, пришлось что-то изображать. Принимавший экзамен педагог был крайне изумлен, когда узнал, что раньше я никогда не импровизировала. Но главное было в том, что импровизировать понравилось и мне самой. Я почувствовала, как это здорово. Ну а потом были долгие годы работы.

— Вы хотите сказать, что импровизировать не так-то просто?

— Это зависит от конкретного человека, а еще — от темы импровизации. Потому что одни танцовщики любят осваивать пространство, а другие — время. Кому-то лучше удаются сольные импровизации, а другим нравится импровизировать в паре.

— Какой вид импровизации предпочитаете вы?

— Я люблю работать в группе, с партнером.

— И что нужно, чтобы импровизация удалась?

— Прежде всего вам должен быть интересен человек, с которым вы работаете в паре. А кроме того, партнеру нужно доверять. Иначе совместная импровизация невозможна.