Педро Альмодовар привил авторскому кино безвкусицу — настоящую, дикую, латинскую. Не стесняясь и не комплексуя, Альмодовар сделал кич фирменным стилем своего кино. Испанский кинематограф от этого стал сочнее и ярче. Время все расставило по местам. И даже не пытайтесь теперь упрекать Альмодовара в безвкусице — пустое это дело, рискуете даже обнаружить свою эстетическую неполноценность. Это же стиль кэмп, господа! Самый настоящий, со всеми характерными признаками: игривость, страсть, экстравагантность, манерность и наивность. Вот поэтому, несмотря на странности, избыточности и крайности, Альмодовар остается одним из самых «зрительских» режиссеров европейского арт-хауса. Помню времена, когда каждый его фильм вызывал у публики острые приступы эйфории... «Женщины на грани нервного срыва», «Высокие каблуки», «Кика», «Что я сделала, чтобы заслужить это» — синефилы просто задыхались от восторга. Отрезвление наступило два года назад, когда режиссер получил «Оскара» — за самый, как тогда казалось, свой скучный фильм «Все о моей матери». Похоже, годам к пятидесяти, несмотря на свои хулиганские манеры, Альмодовар все же повзрослел... И его кинематограф тоже стал респектабельнее. Карьера, которую он сделал, не менее невероятна, чем сюжеты его фильмов: от выступлений в баре для трансвеститов, первых самодеятельных фильмов (он не учился в киношколе) до награды Американской киноакадемии. Воинственно размахивая яйцеголовой статуэткой — материальным эквивалентом американской мечты, оскароносец вернулся домой, в Испанию. И это во времена, когда европейские режиссеры все как один мечтают душу продать Голливуду и просто спят и видят себя впряженными в эту дьявольскую индустрию. Альмодовар, которому, казалось бы, после получения «Оскара» открыты все двери, в Голливуд эмигрировать не стремится. Он жадно хочет работать, работать и еще раз работать... дома. Кстати, на родине с ним не церемонятся, любят, конечно, но и подшучивают над ним, и критикуют.

И вот, наконец, новая лента Педро Альмодовара — «Поговори с ней»; фильм с неизменным испанским колоритом — это дело вкуса, на испанском языке — а это уже принцип, и разумеется, сентиментальный — возраст, знаете ли. И, о Боже! В нем, нарушителе всяческих запретов и правил, как ни абсурдно это прозвучит, все отчетливее просматривается моралист.

Женщины так любят фильмы Альмодовара не только потому, что он их, женщин, понимает, а потому, что знает: мужчины — существа в танце жизни второстепенные и вообще какие-то бестолковые. Режиссер воспроизводит на экране теологическую шутку про то, что Ева — это вторая модель человека, так сказать, улучшенная по сравнению с первой. Адам — это просто экспериментальный образец. Мотив этот был отчетлив во всех последних картинах Альмодовара: женщины, женщины, все о них, про них, вокруг них. Такая вот феминистская позиция. В «Поговори с ней» — главные герои мужчины, но выглядят они как скромное дополнение к своим эксцентричным возлюбленным. Привычные правила игры режиссер в новом фильме все же чуть изменил: мужчины — нежные, женщины — удивительные. И никакой прозы жизни: одна из героинь — балерина, другая — матадор. Обе попадают в больницу. Первую жаль, а вторую — ни капельки, сама виновата, решив участвовать в корриде. К слову, Альмодовар с корридой на экране сам сильно рисковал: фильм кое-где запросто могут бойкотировать, как это было в Англии, где запретили за негуманное отношение к животным мексиканскую «Суку-любовь» Александро Гонсалеса Иньяриту.

Мужчины страдают от любви, а иначе и быть не может: выбора у них нет — любовь тождественна существованию. Мужчины плачут, бродят по лабиринту своих воспоминаний, тоскуют, ждут, надеются, а женщины, о, тут они царственные создания, сфинксы, пребывающие в безвременье, в состоянии комы. В общем, сюжет закручен так, что сценаристы латиноамериканских сериалов могут отдыхать. Вот если бы Альмодовар снял сериал, это был бы сериал сериалов, лучший сериал всех времен и народов (может, снимет?). Сентиментальность автор, впрочем, разбавляет экстравагантными деталями, позволяя себе, по старой памяти, синефильское баловство. К примеру, стилизацию под немое кино, крошечный фильм в фильме. Лента эта наверняка понравилась бы Зигмунду Фрейду. Неудачливый ученый-экспериментатор принимает эликсир и провоцирует необратимый процесс: с каждым днем тело несчастного уменьшается, пока, в конце концов, усохнув до размеров букашки, он навсегда исчезает в теле своей возлюбленной. Эрос сливается с танатосом. Один из самых иллюстративных и вместе с тем ироничных эпизодов в совместной истории фрейдизма и кино. Впрочем, в целом картина «Поговори с ней» Фрейда вряд ли привела в восторг: психоаналитик здесь объект насмешек, персонаж недалекий, поглощенный схемами и догмами до такой степени, что не замечает очевидного — его пациент влюблен в его дочь. И ее коматозное состояние не мешает ему вступить с возлюбленной в близкие отношения... Если бы этот сюжетный поворот назвали извращением, перверсией, Альмодовар, думаю, очень бы рассердился. Метал бы гром и молнии: испанец он все-таки, хотя и делает нежные фильмы. Ведь мысль режиссера проста как Божий день: героем движет любовь, а никакая не перверсия. Любовь, понимаете? С большой буквы. Такая же фатальная, с крыльями, как в арии Кармен, и никакой психоанализ тут не поможет, никакой Фрейд не спасет.