Помните, может, пел Александр Галич: «То ли стать мне президентом США...» Давно пел, а актуальности идейка не потеряла. Неплохо быть американским президентом — большинство граждан тебе доверяет, а определенная категория даже сильно любит. И предположить невозможно, что какой-нибудь твой охранник тайно записывает все происходящее, а потом сдает, скажем, украинскому Минюсту. И озабоченные украинские власти начинают вопрошать: скажи-ка нам, уважаемый господин Буш, а говорил ли ты, например, с Рамсфельдом такого-то числа. Или: вот послушали, как вошла в твой кабинет госпожа Райс, — а далее там слова неразборчиво. Ну-ка, ответь нам, чем вы с этой самой Кондолизой тогда занимались? А можно и такое: заходили, мол, к вам генералы, про Ирак говорили. Что вы там с этим Ираком сотворить решили? Да, президентом США быть хорошо, потому что никто ему таких идиотских вопросов задавать не станет. И даже не спросит, почему его ребятки свадьбу в Афганистане расстреляли? И вообще, как эти ребятки там оказались. Может, заменили незаметно советскую 40-ю армию свежими силами «ограниченного контингента» и теперь садят «аллеи дружбы» во имя афгано-там-какого-то братства.

Хуже, конечно, быть нынче украинским президентом. Во всех отношениях хуже. А еще хуже — министром иностранных дел в этой самой Украине — вот о чем подумал я, листая электронные странички Интернет-отчета о саммите Комитета министров СЕ. Создается впечатление, что опытнейший дипломат и тонкий политик Анатолий Зленко нынче пребывает в еще более удивленном состоянии, чем в 94-м, когда его по абсолютно непонятным причинам «ушли». Нынешняя ситуация значительно хуже: Президент пока не решил, отпускать ли своего министра на саммит в Прагу, куда того самого Президента, невзирая на решения натовцев в Рейкьявике, не пригласили. С одной стороны, ослушаться главу государства нельзя: ведь именно он назначает министра иностранных дел Украины. С другой, плохо и ругаться с заокеанским эмиссаром, заявившим напрямую: мол, проблема у нас с «высшим украинским руководством», а Зленко в Прагу ехать может. Эмиссар этот, в бытность на должности посла в Киеве, талантом и желанием развивать отношения со «стратегическим партнером» не блистал. Уехал тихо и без почета, а теперь вот его даже на официальном украинском сайте обзывают «заместителем госсекретаря США». Вроде как бы не знают, что он — всего лишь помощник заместителя. Это по нашим меркам — какой-нибудь папконосящий мальчик при Игоре Харченко или Наташе Зарудной. Но за эмиссаром стоит президент США, и этим сказано все. В Страсбурге немое присутствие наблюдателей от господина Буша тоже очень ощущается. Оно действует как удав на кролика на представителей «новых демократий», изо всех сил стремящихся «в евроатлантическую интеграцию». На немцев, французов или британцев — практически не действует. Они США уважают, но не до такой степени, чтобы заглядывать в рот «помощникам заместителей». Они свой интерес блюдут. Та же Бельгия позаседала в Страсбурге, а на следующий же день заявила о временном закрытии своей границы с Францией. И плевать хотела на Шенген. Французы ликвидируют Сангатт — лагерь для нелегальных мигрантов на берегу Ла-Манша. Англичане беглецов не пускают, и те драпают в Бельгию. А там теперь кордон.

Откровенно радует в последнее время, что не заглядывают в рот «помощникам заместителей» и россияне. Их участие в страсбургском саммите (к слову, Игорь Иванов тоже не приехал, а возглавлял делегацию РФ его первый зам. Вячеслав Трубников) было ярким лучом света на скучной еврозаседаловке, откуда многие участники уходили сразу же, как только отчитывали свои доклады. Россияне привнесли в обсуждение темы терроризма новое звучание. Прописные истины, повторяемые в Страсбурге многие годы, вряд ли подтолкнут к активным действиям. Резкое осуждение террористического акта в Москве — один из новых решительных политических шагов, призванных продемонстрировать настроение 44 государств, входящих в эту крупнейшую международную организацию континента. И было это заявление принято за день до рассмотрения в ООН резолюции по Ираку, в которую тоже усилиями России и Франции внесли рациональные формулировки, отбросив декларации в духе времен войны Севера с Югом, подготовленные «помощниками заместителей». На этом фоне даже штатные критики российской внутренней и внешней политики не заикнулись о внесении в повестку страсбургского саммита «чеченского вопроса» и ограничились лишь криками от имени «гуманитарных организаций», требующих от Евросоюза «разобраться с Чечней». Но, кажется, после захвата заложников на Дубровке многие европейские политики начинают понимать, что волей-неволей они долгие годы поддерживали своими пылкими речами террористов — и палестинских камикадзе в Израиле, и афганских, и представителей «международного боевого авангарда» — чеченских. И стоит, наверное, по-другому ставить вопрос: почему до сих пор мировое сообщество не перекрыло каналы поступления «грязных» денег на вербовку палестинских бомбометателей, «летчиков 11 сентября», наемников для Чечни в арабских странах, в той же Турции? Почему, говоря о правах человека, в том же Дворце Европы в Страсбурге еще пару лет назад вспоминали лишь об «обделенных» палестинцах и «чеченских диссидентах с автоматами»? Но при этом забывали о миллионах мирных израильтян, боящихся садиться в городские автобусы и отпускать своих детей на дискотеки, сотнях тысяч мирных граждан Чечни, страдающих от вооруженных бандитских вылазок, минирования дорог, захвата заложников. Почему еще в начале нынешнего года в Страсбурге с распростертыми объятиями принимали сидящего ныне в датской тюрьме в ожидании своей участи международного террориста Закаева, устраивали ему пресс-конференции в Совете Европы?

Возможно, европейские политики стали другими? Уже январская сессия ПАСЕ даст ответ на этот вопрос. Как и на другой: готовы ли «традиционные демократии» к построению общеевропейского дома без опоясывающих заборов и колючей проволоки. К слову, именно на это направлена новая российская инициатива, озвученная во время заседания КМ СЕ. Речь идет о том, чтобы распространить Шенгенские правила на всю территорию Европы, сделав континент свободным для передвижения для всех, кто на нем проживает. Лакмусовой бумажкой тут, безусловно, станет калининградская проблема. Пока никак не отреагировали на эту инициативу из-за океана. И, кажется, не толп нелегальных мигрантов из постсоветских стран боятся в «традиционных» европейских демократиях и США, а реальной конкуренции со стороны поднимающихся российских фирм и предприятий. И украинской конкуренции боятся, особенно на рынке оружия, боевой техники, снаряжения.

Кажется мне (дай Бог оказаться неправым!), что западные демократии, с легкостью подхватившие в конце 80-х пропагандистский горбачевский штамп об «общеевропейском доме», нынче не знают, что с этим делать. Здешние политики реально осознали: такое возможно. И испугались после изменения геополитических и геостратегических реальностей на континенте. Потому-то и стараются превратить Совет Европы в школу демократии для начинающих, потому-то радуются вынесению внутренних политических разборок бывших «республик-сестер» на страсбургскую политическую сцену. Потому так настойчиво пытаются пустить под откос идею проведения третьего саммита СЕ в верхах, что продемонстрировало и последнее министерское заседание.

У «евроидов» свои цели, у «помощников заместителей» — свои. И, самое главное, они хорошо их знают. Цели эти — выгода для своих народов. А вот формулируют ли собственные цели на Печерских холмах? У меня, честно говоря, уверенности в этом давно нет.

А что до Галича, куплет, с которого начал повествование, полностью звучит так:

«То ли стать мне президентом США,
То ли взять — да и закончить ВПШ».

Это написано полвека назад. Тогда еще независимой Украины и в прожектах не было.