В Пекине проходит XVI съезд правящей Компартии Китая, на котором, как ожидается, 76-летний Цзян Цзэминь передаст свои полномочия генерального секретаря 59-летнему вице-председателю Китая Ху Цзиньтао. Хотя сценарий постепенного прощания Цзяна с высшими постами (сейчас он на трех вершинах — в партии, государстве и армии) написан несколько лет назад, в преддверии съезда поползли слухи о том, что по настоянию генералов и многих региональных руководителей он останется генсеком еще на несколько лет: слишком напряжена ситуация в стране и мире, а 13 лет правления Цзяна отмечены самой высокой стабильностью в истории КНР. Тем более что в уставе партии нет временных ограничений в отличие от поста председателя государства (титул, аналогичный президенту), который можно по Конституции занимать лишь два срока. Все ждали реакции самого Цзян Цзэминя, и он, верный обычаю обращаться к иносказаниям, свойственным политической культуре Китая, в разговоре с отцом-основателем Сингапура 79-летним Ли Куан Ю заметил: «Хотя вы больше не занимаете высшего поста, но все-таки еще очень заняты». Цзян намекал на то, что сингапурский лидер оставил пост премьер-министра, но занял в правительстве специально созданную для него должность менее высокого ранга. Сделав паузу, Цзян продолжил свою мысль: «Люди нашего возраста должны постоянно тренировать серые клеточки». Аналитики так прочитали намек: Цзян Цзэминь не хотел бы расстаться сразу со всеми постами. Затем, накануне встречи с американским президентом, он процитировал строки из стихотворения знаменитого китайского поэта Су Ши, жившего в XI веке: «Что-то зябко стало на головокружительной высоте». Намек на желание уйти в отставку был довольно прозрачным. Впрочем, свидетельствуют авторитетные источники в Гонконге, Цзян как-будто уже отказался баллотироваться в ЦК партии, а значит, не может быть генсеком. Но есть другие варианты сохранения его в качестве влиятельного лидера. Например, возродить пост председателя партии, который существовал в эпоху Мао Цзэдуна. Или предложить Цзяну возглавить Совет национальной безопасности, а может быть, продолжить руководить группой ЦК по внешней политике. Но наиболее вероятный вариант: Цзян Цзэминь по-прежнему будет возглавлять Центральный военный совет хотя бы в течение нескольких лет.


На XVI съезде появится новая «великолепная семерка» высшего партийного органа — постоянного комитета политбюро ЦК КПК. А весной 2003 года уйдет в историю триумвират Цзян Цзэминь — Ли Пэн — Чжу Жунцзи, который на царство благословил патриарх китайских реформ Дэн Сяопин. 76-летний Цзян перестанет быть главой государства, 74-летний Ли расстанется с должностью главы парламента, а 74-летний Чжу уйдет с поста премьера. По канонам традиционного китайского общества, достигнув в земной жизни 70 лет, надо удаляться от активных дел. Именно этот возраст лидеры компартии сочли предельным для высших постов.

В нынешней «великолепной семерке» лишь двое имеют формальное право остаться на вершине: 59-летний Ху Цзиньтао станет генсеком, а весной 2003 года прибавит к высшему партийному титулу и пост главы государства, а 68-летний Ли Жуйхуань, судя по всему, возглавит парламент. Главу правительства Чжу Жунцзи, которого западные эксперты считают одной из самых ярких звезд на экономическом небосводе XX века, сравнивая с Людвигом Эрхардом, чей интеллект и решимость помогли организовать германское «экономическое чудо», сменит вице-премьер Вэнь Цзябао. У него репутация лидера, берущего на себя ответственность за самые тяжелые сферы, от которых шарахаются другие (он курирует финансы, сельское хозяйство, кампанию борьбы с бедностью, контроль за стихийными бедствиями).

Вот наиболее вероятные претенденты на другие места в семерке: 59-летний вице-премьер У Банго, занимающийся почти безнадежной проблемой реформирования убыточных государственных предприятий, доставшейся в наследство от командной экономики; 58-летний Ли Чанчунь, партийный лидер процветающей приморской провинции Гуандун; 66-летний бывший глава канцелярии правительства Ло Гань, протеже спикера парламента Ли Пэна. Он, очевидно, будет отвечать за безопасность и партийную дисциплину; 63-летний Цзэн Цинхун, шеф организационного отдела ЦК партии, в высшей степени преданный Цзян Цзэминю.

Долгое время авторитетные синологи именно этот состав высшего партийного органа считали наиболее вероятным. Но маневрирование на политическом поле продолжалось вплоть до начала съезда, и неожиданно объявили: партийные лидеры Шанхая и Пекина — Хуан Цзюй и Цзя Цинлинь — переведены со своих постов в распоряжение Центра. А это значит, что они тоже претенденты на место в «великолепной семерке». Обоим благоволит Цзян Цзэминь. По свидетельству западных дипломатов, 64-летний Хуан весной может сменить на посту первого вице-премьера 70-летнего Ли Ланьцина из редеющей плеяды руководителей, в 50-е годы учившихся или стажировавшихся в России.

В новой семерке, пожалуй, ярче других Ли Жуйхуань, которого считают одним из либералов в партии. Он постоянно говорит о терпимости к различным мнениям, настаивает на поднятии статуса беспартийных экспертов. Ослабление связи партии с народом назвал недомоганием и напомнил старую мудрость: «Вода держит лодку на плаву, но может и перевернуть ее». Может возникнуть эффективный триумвират Ху Цзиньтао — Вэнь Цзябао — Ли Жуйхуань, между которыми, кстати, хорошие личные отношения. И как знать, может быть, ключ к более либеральным реформам в руках у Ли, который старше своих коллег, а в Китае это имеет немалое значение. Впрочем, сегодня в Поднебесной легче договориться о политическом курсе, чем заполнить кадровые клеточки.


Первое поколение лидеров страны, появившейся на политической карте мира 1 октября 1949 года, олицетворял Мао Цзэдун. В 1949 году на площади Тяньаньмэнь, провозгласив образование КНР, он заявил: «Китайцы отныне встали во весь рост». Но потом «кавалерийской атакой» пытался построить коммунизм, в нарушение законов общественного развития. Десять лет хаоса «культурной революции» принесли стране неисчислимые бедствия. На закате жизни позволил вознести себя в ранг непогрешимого бога, верность которому была адекватна верности государству. По иронии судьбы, крестьяне восприняли таньшаньское землетрясение, унесшее сотни тысяч жертв, как знак недовольства Неба правлением Мао. И менее чем через полтора месяца — в сентябре 1976 года — «великий кормчий» скончался. Жизнь в Китае потекла по сценарию лидера второго поколения — Дэн Сяопина. Родители дали ему имя Сисянь — «подающий надежды на мудрость». Угадали. В конце 1920-х, в период «белого террора», когда Компартия ушла в подполье, Дэн, профессиональный революционер, сменил имя на Сяопин. В нем был свой смысл. Сяо — значит маленький. Намек на его рост — 150 сантиметров. Пин — справедливый, беспристрастный, спокойный, мирный. Все происходившее в самой населенной стране мира в XX веке вместилось в жизнь этого маленького человека. Он нес свою миссию благородно и достойно. Китай до сих пор живет под знаком Дэна, хотя он не занимал высших постов ни в государстве, ни в правительстве, ни в партии. Это ли не парадокс? Два ключевых слова: «гайгэ» — реформа, «кайфан» — открытость, определяют самый динамичный период в истории страны. Однако именно о политическую реформу споткнулся патриарх. Эту неимоверной тяжести задачу в стране, где традиционно сама мысль об изменении политической системы была кощунственной (китайцы всегда возлагали надежду на «просвещенных правителей»), не смог решить и его преемник Цзян Цзэминь, лидер третьего поколения.


Цзян Цзэминь относится к новому поколению технократов, которые вышли на авансцену в пору перехода к рынку и интеграции Китая в мировое хозяйство. Его, первого в истории КНР лидера с высшим образованием, Дэн Сяопин благословил после трагических тяньаньмэньских событий 1989 года (Цзян возглавлял тогда партийную организацию Шанхая и сумел вместе с тогдашним мэром Чжу Жунцзи во время студенческих беспорядков избежать, в отличие от Пекина, кровопролития). Воспринимавшийся вначале как переходная фигура, он продемонстрировал умение маневрировать на политическом поле, примирять ярых противников и не наживать врагов. Наследники Дэн Сяопина, великого реформатора, взбудоражившего древнюю цивилизацию и вызвавшего тектонические сдвиги в обществе, решили «продолжать курс патриарха в течение ста лет». На Западе нередко интерпретируют это состояние как брежневский застой. Китайцы — люди прагматичные и к принципам относятся «со щепоткой соли». Желая оставить свой след в истории, Цзян Цзэминь все чаще делает нестандартные ходы. Он предложил для решения сонма китайских проблем повысить авторитет правящей партии, ведь коррупция пышным цветом цветет во всех эшелонах власти и отнесена к категории «жизни и смерти» партии. Накануне съезда было объявлено, что 800 тысяч чиновников привлечены к ответственности за коррупцию и кумовство. В отчетном докладе генсек предложил новую, более жесткую систему борьбы с этим злом. Будет создана вертикаль: комиссии по борьбе с коррупцией на местах не будут подчиняться местным руководителям, а только центральной дисциплинарной комиссии. В провинции будут регулярно направляться послы по особым поручениям из Пекина. Главный козырь Цзяна — «Саньгэ дайбяо», «три представительства». Согласно этой теории, которую на съезде должны записать в устав, КПК представляет интересы передовых производительных сил (рыночной экономики, высоких технологий), передовой культуры и фундаментальные интересы всего народа, не только рабочих и крестьян, но и предпринимателей. Это объясняется желанием приспособить партию к изменившейся обстановке. В партию вступают технократы. Они моложе, образованнее. Каждый социальный слой хочет иметь свой голос в партии. И вступают в нее чаще не ради идеи, а чтобы повысить свои шансы в бизнесе или чиновничьей карьере. Скорее всего, на съезде в ЦК партии могут избрать несколько крупных предпринимателей. В прошлом году Цзян Цзэминь выступил с идеей снять запрет на прием в Компартию крупных предпринимателей. Вот его логика: можно ли сомневаться в политкорректности гражданина только потому, что он владеет собственностью, даже в больших размерах. Куда важнее, на взгляд Цзяна, оценивать его моральные качества и вклад в развитие общества. По оценкам Всемирного банка, частный сектор уже дает половину ВВП Китая, а если учесть коллективные предприятия на селе и акционерные компании, то эта доля приближается к 75 процентам. Без частных предпринимателей, считают аналитики, Компартии не выжить, да и предпринимателям нужны ключи к правящей партии. Речь идет о браке по расчету. Получив в наследство от Мао страну на грани катастрофы, раздираемую политическими противоречиями, Дэн Сяопин заставил китайцев поверить в свои силы, обрести достоинство. Цзян Цзэминь унаследовал страну, примеряющую одежды супердержавы с высочайшими экономическими темпами, необъятным рынком, за который ведут борьбу крупнейшие транснациональные корпорации. Китай занимает шестое место по объему экономики, впервые в истории существования рейтинга инвестиционной привлекательности он оттеснил США с позиции лидера. В стране 45 миллионов пользователей Интернета.

Но не все так благостно. Китайская реформа долго опровергала мнение о неизбежности социальных издержек в период преобразований. Теперь появились проигравшие социальные слои. Растет разрыв в доходах между богатыми и бедными, горожанами и селянами, процветающими приморскими и отсталыми западными районами. Все это грозит социальным взрывом. Особенно тревожит безработица. Если к полностью и частично безработным в городах добавить крестьян, не нашедших себе промысла в деревне и кочующих по городам и весям, получится цифра, равная населению России. Вступление в ВТО лишь обострило ситуацию. Мировой опыт не знает методов разрешения проблем диспропорций такого масштаба. Ответы на эти вызовы истории придется искать новому, четвертому поколению. Оно вот-вот появится на политическом поле. Грядут самые большие кадровые изменения за годы реформ. Должны уйти 60 процентов членов политбюро, из двухсот членов ЦК останется гораздо меньше половины. Многие министры и заместители будут 40—45 лет. Интригует и то, что Ху Цзиньтао, лидер четвертого поколения, курирует в партии подготовку кадров нового, пятого поколения. Это 30—40-летние, выросшие в годы реформ Дэн Сяопина. У них нет страха и напряженности, свойственных поколению, прошедшему классовые кампании первых лет республики. Они не ждут инструкций, следуют законам рынка. Баланс в обществе постепенно начинает склоняться в сторону индивидуума. Свобода, помноженная на ответственность, — именно она может стать гарантией вожделенной стабильности.