Училище было создано в 1897 году на базе Киевского пехотного юнкерского училища, основанного в 1865 г. Это заведение было открыто для юнкеров и вольноопределяющихся с недостаточным образованием. Общее количество юнкеров, единовременно занимавшихся в училище, составляло 400 человек...

Следует отметить, что воспитание будущие офицеры получила по-настоящему неплохое. С первого до последнего дня пребывания в училище юнкеров воспитывали в духе рыцарских традиций.

Учеба начиналась с принятия присяги, которое, как правило, проходило в начале октября. После церковной службы на плацу выстраивались все юнкера: на правом фланге — старший курс, на левом — первокурсники. Перед строем — аналой с Евангелием и Крестом. Неподалеку располагался оркестр, исполнявший перед присягой традиционный марш «Под двуглавым орлом». Затем по команде юнкера снимали шапки и вслед за священником повторяли слова военной присяги, текст которой оставался неизменным еще с петровских времен: «Обязуюсь и клянусь Всемогущим Богом перед святым его Евангелием защищать Веру, Царя и Отечество до последней капли крови»... Далее следовал церемониальный марш, после которого молодых людей ждал праздничный обед, вечером — бал, а на следующий день — первый отпуск в город.

Первое увольнение было очень важным событием в жизни юнкеров — ведь по тому, как они были одеты, судили обо всем училище. Поэтому к первому отпуску начальство относилось с огромным вниманием: сначала в том, что у отпускника все в порядке, убеждался портупей-юнкер, затем фельдфебель, курсовой наставник и, наконец, офицер — дежурный по училищу. Более того, по свидетельству историка Воробьевой, многие офицеры, отправлялись вслед за «вольноотпущенниками» в экипажах, чтобы наблюдать за поведением своих питомцев.

Отдельно стоит рассказать об образовании, получаемом юнкерами-пехотинцами, большинство из которых, к моменту поступления в училище, окончили реальное училище или гимназию. Помимо тактики, артиллерии, законоведения, воинских уставов, военной географии и гигиены, им преподавали русский и иностранные языки (каждый воспитанник должен был хорошо изъясняться на одном из иностранных языков, а на другом — свободно читать и переводить), а также русскую литературу. Помимо этого, особое внимание уделялось Закону Божьему. Более того, в день производства в первый офицерский чин начальник военного училища дарил каждому юнкеру маленькую серебряную иконку Казанской Божьей Матери, которая издавна считалась покровительницей русских воинов.

Небезынтересно, что после окончания училища офицеры никогда не забывали аlma mater. Каждое военное училище издавало собственный журнал, и бывшие питомцы часто писали туда письма, статьи и даже стихи. А юбилейные выпуски таких изданий, посвященные годовщинам оснований училищ, пестрели от поздравлений самых высоких чинов Русской императорской армии (к примеру, будущий глава вооруженных сил Юга России Антон Иванович Деникин, окончивший его, регулярно поздравлял преподавателей и юнкеров с праздником, который отмечался 1 октября).

...1 октября 1914 года состоялся последний выпуск юнкеров в чине подпоручика. В связи с началом Первой мировой войны училище перешло к практике четырехмесячных ускоренных выпусков, и набор был увеличен до 630 юнкеров. А после смерти великого князя Константина Константиновича, долгое время бывшего начальником военно-учебных заведений Российской империи, 10 октября 1915 года училищу было присвоено его имя. Поскольку князь был очень популярен (самой большой честью для младших кадетов считалось посидеть у него на коленях), училище получило новый девиз: «Помните, чье имя носите!»

Очень драматично сложилась судьба Константиновского училища в 1917 году. Дело в том, что ни одно военное учебное заведение России не поддержало Октябрьский переворот: ведь эти юноши присягали «контрреволюционной» России. Большевиков же юнкера откровенно ненавидели. Не случайно именно воспитанники военных училищ одними из первых выступили на защиту «старой России».

29 октября 1917 года киевские большевики, по примеру своих петроградских однопартийцев, также попытались «установить диктатуру пролетариата». Именно юнкера-константиновцы, вместе с учащимися Киевского Алексеевского инженерного военного училища, 1-й школы прапорщиков и студенческими дружинами, в течение трех дней сражались с превосходящими «силами революции». 29 октября юнкера сумели отбить яростные атаки солдат, рвавшихся к складам оружия, расположенным на Печерске, но, к сожалению, их контратака, направленная прежде всего на завод «Арсенал», захлебнулась. А 30 октября расположенная в Дарнице артиллерия открыла ураганный огонь по зданию Константиновского училища (теперь там находится Военный институт связи). Юнкера были вынуждены отойти...

После того как бои в Киеве закончились, власть в городе перешла к Центральной Раде, чьи войска не участвовали в уличных сражениях. С ее разрешения большинство уцелевших константиновцев выехало на Дон, в зарождающуюся Добровольческую армию. Здесь юнкера приняли участие в боях на подступах к Екатеринодару (январь-февраль 1918 года) и в первом кубанском Ледяном походе (февраль — август 1918 года), участие в котором было лучшей рекомендацией для воинов белой армии. С августа училище возобновило свою учебную деятельность в Феодосии, однако через несколько месяцев вновь приняло участие в боевых действиях в Крыму и на Кубани. Отличились юнкера и в боях за Перекоп, героически отбив наступление красных и потеряв при этом до 50 проц. личного состава. Кстати, за участие в боях училищу были пожалованы серебряные трубы с лентами ордена св. Николая Чудотворца.

В ноябре 1920 года училище навсегда покинуло Родину. Его последний — 69-й выпуск — состоялся уже в Болгарии, в 1923 году.

Напоследок приведу слова известного общественно-политического деятеля Василия Шульгина, которые как нельзя лучше характеризуют трагедию юнкеров: «Удивительно, почему та же самая русская молодежь, попадая в университеты, превращала их в революционные кабаки, а воспитанная в военных училищах дала высшие образцы дисциплины и патриотизма»...