В прошлом году Роберт Мугабе побил ранее установленный им рекорд, совершив 303-й вояж за границу в качестве главы государства. Он бы и дальше продолжал в том же духе, да мешают внешние обстоятельства. «Первый звоночек» прозвучал из Нью-Йорка. Когда визитер-чемпион прибыл на Саммит тысячелетия в ООН, ему предъявили судебный иск на 400 млн. долл., обвинив в нарушении прав человека при подготовке и проведении парламентских выборов в стране.

Придется исключить из «визитного списка» и Великобританию, где Мугабе в свое время получил высшее образование. В прошлом году британские гомосексуалисты пытались арестовать главу африканского государства у входа в один из лондонских отелей. Так они выразили протест против преследования голубых в Зимбабве. Геев президент называет не иначе, как «грязными свиньями».

Другая кампания, проходящая в стране, так называемая земельная реформа, сделала Мугабе персоной нон грата в Евросоюзе и Соединенных Штатах. Однако бывший партизан не расстраивается: «А зачем мне нужна Европа? У меня есть моя страна, по-моему, она намного красивее!» — заявил опальный лидер на одном из недавних митингов.


В отличие от многих африканских лидеров, Мугабе весьма редко называют диктатором. «Оседлав» президентский трон еще в 1980-м, когда Зимбабве (бывшая Южная Родезия) стала независимой страной, глава государства законов не нарушал. Стоит, правда, обратить внимание на тот факт, что под его непосредственным давлением принимались такие законы, которые попросту не оставляли (да и до сих пор не оставляют) ни малейших шансов на победу других сил. Достаточно вспомнить один из многих «изящных ходов» Мугабе: он имеет законное право назначать определенное количество депутатов по своему усмотрению, что решает проблему большинства в парламенте автоматически.

А первые годы президентства были обнадеживающими. Вот как это вспоминает бывший белый правитель Южной Родезии Ян Смит. «Я хорошо помню тот день, когда теперешний глава государства Роберт Мугабе выиграл выборы. Мне позвонил его секретарь и передал просьбу о встрече. Я согласился, и вечером мы увиделись у него дома. Мугабе сказал мне, что отдает себе отчет, как ему повезло, — они получил такую прекрасную страну: хлебную корзину всего региона, с великолепной инфраструктурой, квалифицированной рабочей силой, банками, дорогами, всем, что только можно пожелать. «Это жемчужина Африки, и мы понимаем, что необходимо все сохранить», — произнес Мугабе. Я был поражен. Он говорил не как террорист, которым мы его считали, это была речь грамотного западного человека. Когда шла партизанская война, лозунгом повстанцев был захват власти силой оружия, и ни на какие переговоры они не соглашались. Тогда я ему сказал: надеюсь, что вы повторите то, что только что сказали мне, публично. Он пообещал. И на следующий день в официальной речи повторил все слово в слово. Это звучало обнадеживающе. В моем офисе в парламенте, а я оставался депутатом и министром правительства, у меня состоялась встреча с инвесторами, промышленниками, финансистами. Они были обеспокоены победой Мугабе на выборах, которая оказалась для нас неожиданной. Я их успокоил, сказал, что лично мне намерения нового лидера кажутся достойными. Но мы ошибались. Спустя восемнадцать месяцев, в течение которых я постоянно общался с Робертом Мугабе, в одно прекрасное утро он выступил по радио и объявил о намерении создать однопартийное марксистское государство. Я ушам своим не поверил. И инвесторы, которые были готовы вкладывать капиталы в Зимбабве, отвернулись от нас. Еще тогда нашей экономике был нанесен непоправимый удар. Некомпетентное управление людей, чьим единственным достоинством являлось наличие партбилета, разрушало хозяйство. В конце 70-х один родезийский доллар равнялся британскому фунту. Сейчас за фунт дают 100 зимбабвийских долларов. Инфляция подскочила с 3-х до 70 проц.

Я думаю, что он просто не сразу раскрыл свое истинное лицо. Ему нужно было время, чтобы расставить своих людей на командные посты в армии, убрав офицеров, происходящих из белого меньшинства. Затем он захватил контроль над всеми СМИ, превратив их в собственную пропагандистскую машину. Потом организовал преданную лично ему секретную службу, действующую на манер гестапо. Тех, кого не удалось оболванить через прессу, запугивали. Постепенно в руки правящей партии перешли административный аппарат и все государственные предприятия и банки. А как только они заполучили финансы, то стали безудержно обогащаться». До официального запрета на поездки, Мугабе и его молодая супруга нередко появлялись в лондонском универмаге «Херродз» — самом фешенебельном магазине планеты. Жену президента (она более чем вдвое младше своего суженого) английская пресса часто называла «шопоголиком»...

Официально Зимбабве не входит в издаваемый ООН перечень наиболее бедных стран планеты. Однако за годы правления Мугабе ситуация ухудшилась донельзя. Здесь один из самых высоких в мире показателей безработицы. Только каждый десятый выпускник школы в состоянии найти работу. Многие, для того чтобы не умереть с голоду, вынуждены воровать.

Казалось бы: на фоне таких экономических «успехов» страны, некогда являвшейся «хлебной корзиной» Африки, любая кандидатура, альтернативная Мугабе, должна восприниматься электоратом «на ура».

Так, возможно, и случилось бы, если бы декларации путей политического развития совпадали с реальностью. Беда в том, что до 2002 года президента выбирали на безальтернативной основе. Не было достойного соперника — и точка. Правда, на выборах этого года у главы государства появились конкуренты, которых Мугабе, выставивший свою кандидатуру в пятый раз, «нейтрализовал» не менее изящно. Чтобы затруднить победу оппозиции, президент своим указом перевел 40 проц. избирательных участков в сельскую местность. Второй указ «на грани фола» предусматривал продление срока регистрации желающих до 3 марта включительно («законная» регистрация должна была завершиться до 27 января). В результате списки распухли до 5,6 млн. избирателей (население Зимбабве — 12 млн. человек). Оппозиция до сих пор уверена, что поскольку списки так и не были обнародованы, туда попало много «мертвых душ».

Кампания велась довольно жестко — и в прямом, и в переносном смысле. Вот, например, коронный ход Мугабе. Во время публичных выступлений он нередко потрясал кулаками, приговаривая: «Этому кулаку 78 лет. Но в нем 78 лошадиных сил. Этого достаточно, чтобы отправить господина Тсвангираи (кандидат-альтернативщик. — Авт.) в нокаут, если мы встретимся на ринге». Когда такое говорит президент, то неудивительно, что на хулиганство и прямой разбой, направленные против оппозиции, правительство смотрело сквозь пальцы. Очевидцы рассказывают такое, чему поверить очень трудно, а не поверить — нельзя, поскольку «коллеги по цеху», поведавшие об атмосфере в глубинке, слишком известны. Особенно примечательна «агитация». На блок-постах, повсеместно развернутых в период подготовки к выборам, над кандидатами, выдвинутыми не от правящей партии, буквально издевались. И если гражданина просто выволакивали из машины, заставляя громко славить Мугабе, он мог считать, что родился в рубашке. Но если у пассажиров оказалась карточка «Движения» — пиши пропало. В ход шли пытки, нередко заканчивавшиеся убийством.

Во время предвыборной кампании совершено множество актов насилия и запугивания, убиты 33 человека, в основном сторонники оппозиции — движения за демократические перемены.

Громкий скандал вспыхнул только раз, когда сторонники Мугабе умудрились поколотить канадского посла. Пришлось властям вмешаться, произвести ряд арестов и заверить, что впредь такое не повторится.

Выборы проходили «под контролем» 7 тыс. наблюдателей, назначенных правительством. Из иностранцев были делегаты Организации стран Южной Африки, не нашедшие оснований усомниться в законности выборов. Присутствовала также норвежская делегация, заявившая, что выборы не отвечали общепринятым важнейшим критериям (наблюдатели Евросоюза отказались присутствовать на выборах, после того как власти Зимбабве не аккредитовали шведа — главу делегации), и делегация британского Содружества, констатировавшая, что выборы проходили в атмосфере страха и не были свободными.

17 марта, во время принесения президентской присяги, Мугабе не отказал себе в удовольствии напасть на «заокеанских коллег», не признавших его победы. «Да, мистер Буш, вы не хотите признавать результаты наших выборов. Хотелось бы узнать, кто же победил на ваших. У меня лично нет уверенности, что вы легитимный президент», — заявил Мугабе.

Досталось и Тони Блэру — премьеру страны, некогда владевшей Родезией. «Мы не нуждаемся в учителях. Тем более таких незрелых, как вы. Мы изучали демократию, глядя на вас сквозь прорези прицелов!».

Но несмотря на законодательные ухищрения Мугабе, основной составляющей его очередной победы, по мнению аналитиков, является начатая по его инициативе «земельная реформа».


Нередко политику сравнивают с игрой в шахматы. Однако в случае с Зимбабве более уместным могут быть ассоциации с преферансом, правила которого дают возможность игроку самому назначать козырную масть, опираясь на имеющиеся у него в распоряжении ресурсы и, естественно, опыт.

Вопрос о земле был главным козырем Мугабе. Исторически так сложилось, что значительная часть плодородных земель в стране принадлежала белым фермерам — переселенцам из Европы. К слову сказать, они давно уже стали гражданами страны и, соответственно, налогоплательщиками.

Но история свидетельствует: лучший способ сплотить нацию — найти внутреннего врага. И, по задумке Мугабе, кресло которого накануне очередной президентской кампании ощутимо зашаталось, этим супостатом стали белые фермеры. Он призвал провести земельную реформу, пообещав даже вначале определенную компенсацию «новым безземельным». Однако на деле все было по-другому. Последовал ультиматум — или вы уберетесь до 7 августа 2002 года, либо пеняйте на себя. Представители коренного населения, в особенности бывшие соратники по оружию президента, развернули настоящую войну с белыми землевладельцами.

Большинство из собственников 2900 фермерских хозяйств отказались покориться. «Тихая война», переходящая в бои местного значения, тлеет уже почти два года. Если не считать, что маневр Мугабе принес ему вожделенную победу на последних выборах, результаты реформы более чем плачевны. В связи с противостоянием, более половины населения начали ощущать перебои с продовольствием, усугубившиеся неблагоприятными климатическими условиями — засухой. Неопределенность земельных отношений привела к тому, что страна, уровень развития сельского хозяйства которой был одним из ведущих в регионе, по оценкам независимых экспертов, ежемесячно теряет примерно 2 миллиарда зимбабвийских долларов. На защиту «своих» встали европейские правительства, потребовавшие введения против Зимбабве экономических санкций. Это в свою очередь еще больше усугубило положение. Свою роль в смягчении противостояния попыталась сыграть и ООН. Из Нью-Йорка прибыл администратор Программы развития ООН и специальный представитель Коффи Аннана Марк Маллоч Браун. Официально объявленная цель его визита — изучить возможность содействия проведению аграрной реформы, естественно, на определенных условиях.

У Роберта Мугабе появилась возможность пойти на компромисс. Правда, он уже не раз демонстрировал, что к ним-то как раз и не расположен. Как свидетельствует пресса, накануне президентских выборов лидер Ливии Муаммар Каддафи предлагал Мугабе свое посредничество и 1 млн. долл. наличными, чтобы тот мог «провести остаток лет» вдали от мирских забот. Но Мугабе отступать не стал. Переговоры с эмиссаром ООН закончились безрезультатно. Буквально на следующий день Роберт Мугабе публично заявил, что «мы попросим белых покинуть страну». Словом, диалога не получилось. А тем временем экономика страны продолжает падать...

Впереди у Мугабе шесть лет правления. Чем они будут заполнены — не берется предсказать никто. Ян Смит также воздерживается от прогнозов: «Мугабе сейчас, как раненый зверь. Он опасен в своей непредсказуемости».