Столичные новости :: МУЖСКИЕ ИГРЫ НА СВЕЖЕМ ВОЗДУХЕ

Чтобы почувствовать себя мужчиной на все сто, одни испытывают себя вином и пивом, другие штурмуют горы, а третьи берут в руки мечи и копья...

Я и представить не мог, что историческое фехтование в нашей стране может пользоваться такой бешеной популярностью. В Западной Европе — да, но чтобы у нас собирались многотысячные толпы, дабы поглазеть, как двести человек, выряженных в костюмы прошлых веков, от всей души лупят друг друга уж совсем не игрушечными мечами и булавами, — такое я наблюдал впервые. При этом соблюдались все «правила поединка».

Международный фестиваль исторического фехтования «Генуэзский шлем», похоже, становится еще одной хорошей крымской традицией. Так сложилось исторически и архитектурно, что лучшего места для проведения такого фестиваля, чем Судакская (Генуэзская) крепость, и представить невозможно.

ЭКСКУРС В ИСТОРИЮ

Генуэзская крепость — очень большая, необыкновенно романтичная и, что следует отметить, далеко не развалина. Современный Судак совершенно ничем не напоминает один из главных средневековых центров мировой торговли. А ведь он действительно был золотой серединой Великого Шелкового пути, самой большой северной колонией итальянской купеческой республики — Генуи. Выходцы из Италии владели Судаком около двухсот лет, с XIII века, до этого здесь прошли десятки народов. Генуэзцы прославили крымскую марку на весь мир: яблоки синап, груши армуд, чернослив изюм-эрик, виноград асма, а самое главное — вино, которое до сих пор делают в благодатных долинах вокруг Судака — «Эким Кара» («Черный Доктор») и «Сары Пандас» (сейчас это вино «Солнечная долина»). Вообще-то, заповедник «Судакская крепость» расположен на земле, обжитой людьми с древних времен. Летопись относит основание Судака к 212 году. В начале своего существования Судак был греческим, а в VII—XIII веках испытывал набеги хазар, печенегов, половцев, турок.

В середине XII века на побережье Крыма — от Феодосии до Балаклавы — проникают итальянские купцы. Под властью генуэзцев Судак постепенно утратил самостоятельность в торговле. Здесь с 1371-го по 1469 год на фундаментах византийских фортификаций создается крепость, ставшая опорным пунктом итальянских колоний в Крыму.

В 1475 году крепость взял штурмом десант, высадившийся с турецкой эскадры. Пробоины от мощных пушек до сих пор зияют в стенах крепости. На самом ее верху находится знаменитая Девичья башня, легенду о которой мы приведем ниже. А вот частью Российской империи Судак стал в ходе Русско-турецкой войны в 1783 году.

С конца XIX века Судак облюбовали образованные люди среднего достатка и студенчество крупных городов империи. Цены здесь всегда были и будут доступнее ялтинских. Ну и, конечно, огромное количество интересных людей из разных стран приезжают сюда на археологические раскопки, в геологические и прочие экспедиции, а также рисовать, писать стихи, снимать кино. Именно эта публика заложила основы отечественного натуризма, так что судакские нудистские пляжи освоены уже многими поколениями.

...СМЕШАЛИСЬ В КУЧУ КОНИ, ЛЮДИ

Зрители начали стекаться на место ристалища задолго до официального открытия фестиваля. При этом самые хитрые и экономные, не желая расставаться с 25 гривнями (стоимость входного билета), старались всеми правдами и неправдами прорваться на территорию крепости, используя все подручные для этого дела средства: некоторые принесли с собой даже стремянки, с помощью которых перебирались через низкие участки стен. Поразила одна дама бальзаковского возраста, которая, несмотря на свои сто с лишним килограммов красоты, выказала кошачье проворство, лихо забравшись на стену, используя единственное растущее возле крепости дерево. К 10 утра народу в крепости набралось уже тысяч пять-шесть, при этом складывалось впечатление, что почти все те, кто прошел, пролез и прорвался на шоу, уже либо принял на грудь достаточное количество, либо был очень близок к этой самой черте. Привязанность наших людей к спиртному понять можно, но чтобы вот так — с утра! Нет, праздник это не испортило, если не считать маленького нюанса: на территории крепости не оказалось ни одного туалета, поэтому спустя час уже никто не обращал внимания на такие вещи, как культура и стыд: все это становится совсем ненужным, когда в человеке говорят два литра пива...

А тем временем фестиваль набирал обороты: шоу началось с огромной батальной сцены, в которой были задействованы практически все участники фестиваля. Все бы было хорошо, если бы не одно «но»: памятуя о трагедии во Львове, местная милиция немного перестаралась. Правоохранители, волнуясь за публику, которая может попасть под копыта или напороться на умело выпущенную кем-то стрелу, настолько далеко оттеснила зрителей, что те даже толком и не увидели крупной сцены сражения, на которую так рассчитывали устроители. Дальше свое мастерство обращаться с копьями, палицами и мечами показывали киевские каскадеры-профи, среди которых можно было встретить и пару лиц, знакомых по историческим картинам. Они проделывали свои трюки на сцене, которую за день до этого почтила своим вниманием Алла Пугачева.

Класс джигитовки продемонстрировали и братья-татары, которые на шоу играли самих себя. На мой вопрос, а сколько же времени требуется, чтобы так красиво научиться запрыгивать в седло, и потом на полном скаку еще и стрелять из лука или размахивать саблей, 24-летний Рустем ответил: «Я, сколько себя помню, всегда был с лошадьми. Это у нас в роду». При этом он добавил, что это его второй фестиваль, на который в этом году он приехал вместе с тремя своими братьями.

И вот здесь я допустил непростительную для себя ошибку: решил, что и киевскому журналисту по силам что-то показать. Нет, после того как лошадь меня сбросила, надо мной не стали смеяться, просто в очередной раз пришлось выслушивать прописную истину: надо заниматься тем, что у тебя получается лучше всего. И не показушничать...

Вообще-то, чтобы показать класс в каком-нибудь из рыцарских упражнений, необходимы недюжинная сила и многолетняя подготовка. Судите сами, обычный «костюм» латника весит 20—25 кг. И это без учета вооружения и шлема, которые делают вас тяжелее еще килограммов на 5—7. А теперь представьте себе, что еще надо сесть на коня в 25-градусную жару и умудриться показать необычайную ловкость в протыкании 2-метровым копьем крутящегося манекена. При этом делать все надо артистично, дабы сорвать аплодисменты.

Жаль, но некоторые моменты уж слишком отдавали бизнесом. Практически все участники шоу были тверды в том, что надо брать деньги с тех, кто изъявил желание с ними сфотографироваться. Услышав что-то наподобие «не меньше, чем за пятерку», у многих пропадала охота интересоваться чем-то еще. За деньги же можно было позволить себе многое: сфотографироваться в греческой тунике, пострелять из пушек и арбалетов. Поражали своим умением кузнецы, которые на ваших глазах выковывали мечи, наконечники для стрел и копий, при этом за энное количество гривен или долларов вы могли на месте заказать себе «меч по руке».

Запомнился и еще один момент. Дабы картина средневекового уклада жизни выглядела реалистичной, в шоу участвовали даже нищие: человек десять пацанов, натянув на себя рубище из мешковины и вымазав лица грязью, с успехом «вымаливали» у праздных туристов «на конфеты».

ВМЕСТО ЭПИЛОГА

Фестиваль удался, несмотря на мелкие неувязки в его организации. Во всяком случае, я не увидел никого, кто бы жалел, что выбросил 25 гривен на ветер. Более того, где еще в одном месте вы смогли бы наблюдать и западноевропейского латника, и былинного славянского богатыря, и хитрого ловкого татарина, и даже североамериканского индейца? Во всяком случае, мне посчастливилось, пусть на один день, но стать свидетелем тех исторических событий, о которых узнать можно разве что из книг. Вернувшись из благословенного Крыма и окунувшись с головой в столичную суету, я еще долго буду хранить в памяти эпизоды батальных сцен, которые разыгрывали для меня люди, сумевшие не только сохранить историю, но и показать ее всем неравнодушным.

ЛЕГЕНДА О ДЕВИЧЬЕЙ БАШНЕ

На склонах высокой скалистой горы в Судаке видны остатки крепости. До сих пор сохранились стены и оборонительные башни, увенчанные зубцами, храмы и замки, где жили в средневековой Сугдее генуэзские консулы.

На самой вершине горы стоит одинокая башня. К ней ведет крутая тропинка со следами выбитых в скале ступенек. Говорят, что в те древние времена, когда этой местностью владели еще греки, башня уже существовала, и в ней жила дочь архонта, гордая красавица, равной которой не было в Тавриде.

Диофант, лучший полководец Митридата, царя Понтийского, тщетно добивался ее руки, а местная знатная молодежь не смела поднять на нее глаза. Никто не знал, что девушка уже любила — любила простого деревенского пастуха. И вот как это случилось.

Любимая прислужница дочери архонта сорвалась с кручи и погибла. По обычаю, несчастную девушку похоронили там, где она умерла, и на могильной плите сделали углубление, чтобы в нем собиралась роса, и птицы, утоляя жажду, порхали над могилой и пели умершей свои песни. Однажды дочь архонта пошла на могилу своей рабыни покормить птиц и тогда впервые увидела у могильной плиты пастуха. Юноша сидел, задумавшись. Красивое смуглое лицо его выражало грусть, а пышные кудри рассыпались по плечам и шевелились под ветром.

Они стали разговаривать. Знатная девушка спросила юношу, кто он, откуда родом.

— Как видишь — пастух, а родом... Мать нашла меня в огороде.

Она улыбнулась.

— А почему ты грустный?

— Потому что некому смотреть на меня.

И засмеялся, да так хорошо, что ей показалось, будто никто никогда так не смеялся. Болтая, они не заметили, как бежало время. Обоим было легко и радостно, и ничто не напоминало, что она — дочь архонта, а он — пастух. Разве для сердец это важно?

С тех пор только мечтами о пастухе и жила прекрасная девушка, а пастух считал, что среди богов и людей не было его счастливей. Но как-то увидели их вместе и донесли об этом архонту. Приказал архонт схватить пастуха и бросить его в каменный колодец, холодный и тесный, как могила.

Прошло несколько дней, пока узнала обезумевшая от горя девушка, где ее возлюбленный. Лаской, подкупом, хитростью, но она сумела освободить узника из темницы и принесла к себе. Без сознания лежал пастух в комнате девушки, когда открылась дверь и вошел архонт. Он гневно поднял руку, хотел что-то сказать людям, которые пришли с ним, но увидел смертельно бледную дочь, ее горящий решимостью взгляд и отступил. Легкая усмешка скользнула по его лицу.

— Позовите лекаря, — велел он.

Когда пришел врач, архонт сказал ему громко, чтобы все слышали:

— Я не хочу омрачать печалью добрые чувства моей дочери. Ты должен спасти его ради ее счастья.

И юноша был спасен.

Но архонт вовсе не думал соглашаться с выбором дочери. Один вид пастуха вызывал в нем глухую злобу. Он решил хитростью разъединить их, а затем как можно быстрее выдать дочь замуж. Вскоре уходил корабль в Милет. С этим кораблем архонт хотел отправить пастуха в Грецию якобы с важным поручением.

Архонт велел юноше готовиться в путь.

— Через год, — сказал он дочери, — корабль вернется назад. Если твой возлюбленный не изменит тебе, ты увидишь на мачте белый знак. И тогда я не буду противиться твоему счастью. Но если на корабле не будет этого знака, ты не должна отчаиваться: значит, он не достоин тебя. И ты должна будешь согласиться, чтобы твоим мужем стал Диофант. А мореходам архонт приказал умертвить пастуха по дороге в Милет. Для девушки потянулись серые дни, время ползло, как черепаха. Целыми днями проводила дочь архонта в башне и только изредка спускалась к могиле, где впервые встретила пастуха. Прошел год. Все тревожнее становилось девушке, все чаще выходила смотреть, не появился ли корабль с белым знаком.

Однажды все население города собралось на пристани: прибыл корабль из далекого Милета. Но ожидаемого знака дочь архонта не нашла на мачте. Позвала она рабынь и велела подать себе самую лучшую тунику и диадему из сапфира и опала. Была она бледна и как никогда красива.

Девушка поднялась на вершину башни, туда, где ее опоясывают зубцы.

— Позовите Диофанта, — попросила девушка. Вскоре на вершину башни взбежал влюбленный полководец и кинулся к дочери архонта. Она остановила его жестом.

— Ты домогался меня, не спрашивая, нужен ли ты мне, — сказала она. — А ты ведь знал, что я люблю другого — пастуха, который где-то погиб или убит. Что же ты хотел взять у меня, если тебе не нужно было мое сердце? Я должна была стать твоей наложницей, называясь твоей женой. Ничтожные люди! И ты, и отец мой! Вы не знаете, что такое сердце и любовь. А я покажу вам.

Дочь архонта быстро подошла к просвету между зубцами и бросилась вниз.

...С той поры башню на скале называют Девичьей.