Это интригующее произведение явилось итальянскому композитору Джузеппе Тартини триста лет назад во сне. Утром он лишь записал эту прекрасную лирическую сонату для скрипки, виолончели и клавесина, построенную на очень красивых тремоло.

У Игоря Завадского нет ни виолончели, ни скрипки! Вот он и решился на собственное переложение «Трели дьявола» для диковинного дуэта: клавесин четверть часа будет аккомпанировать его кнопочному аккордеону. Случится же это очень скоро — на презентации нового альбома музыканта, тезки его предыдущего диска. «Минор-II» действительно продолжает идею первой сольной пластинки Игоря Завадского. В ней та же романтическая меланхолия, юношеские наивность, восторженность и озорство. Такими глазами вглядывались в мир и в себя Маленький принц Сент-Экзюпери и король Матиуш I Корчака...

Игорь без уныния и лени формирует свой репертуар из произведений, контрастных по оттенкам и характеру. Вот и на новом альбоме органная монументальность Регера соседствует с трагедийной мечтательностью Вивальди, а тончайшая лирика Шопена — с аристократичным капризом Пьяццоллы. Просвещенный читатель может ехидно воскликнуть: «Неужели столько музыкальных сочинений написано для аккордеона, у которого в «пятой графе» указано — народный инструмент. Помилуйте, вся нотная библиотека аккордеониста поместится в школьном портфеле». Потому-то Игорь Завадский и вытворяет фигуры высшего пилотажа, принимаясь за собственные переложения. Так, сочинения, написанные для оркестра, получают второе рождение под пальцами молодого музыканта. Сколько мощи в его трактовке бетховенского «Кориолана»! Завадский умеет удивлять: достаточно услышать на диске его трактовку Ноктюрна № 2 ми-бемоль-мажор Фредерика Шопена. Его влечет новизна, риск эксперимента. К примеру, «Либертанго» в авторском исполнении Астора Пьяццоллы напоминает выцветшую акварель, зато сколько свежих красок, неожиданных интонаций в этой жемчужине латиноамериканской музыки находит молодой аккордеонист. Или в заезженной «Шутке» Баха, которую он играет с обаятельным артистизмом и юмором. Или в классическом «Полете шмеля» — музыкальном самоцветике из оперы Николая Римского-Корсакова «Сказка о царе Салтане», который Игорь исполняет чуть ли не с реактивной скоростью, «пролетая» дистанцию пьесы за 73 секунды.

Сам Завадский с томсойеровским очаровательным хвастовством заявляет: «Преград для меня нет». Планы у музыканта действительно необъятные.

На одном из ближайших выступлений он собирается сыграть два концерта Вивальди с камерным оркестром. Готовится к седьмому сольному выступлению в столичной филармонии. Собирается на одном из телеканалов создать авторскую передачу. Среди прочих задумок — проведение в Киеве международного конкурса аккордеонистов, большое гастрольное турне по Украине. Впрочем, без всякого звездного недуга Завадский добрался с концертами и до глухих сел на Черниговщине, охотно и бесплатно играет в родном Запорожье и почти ставшем родным Артеке. Он легок на подъем и удачлив. К победным трофеям лауреата международных конкурсов в Италии, Франции, Югославии, Испании недавно добавились новые — почетное звание заслуженного артиста Украины, орден князя Св. Владимира.

Муза странствий чрезвычайно и полномочно благоволит к заслуженному орденоносцу, который когда-то директорствовал в ДК совхоза «Бориспольский» и бдил о дискотеках, бильярде, лампочках и вениках, позже играл на аккордеоне в киевских подземных переходах и на парижских улицах, учился в консерватории и побеждал на музыкальных турнирах. Он продолжает свое мажорное путешествие, хотя и называет свои альбомы «Минор». Впрочем, в европейских языках это слово имеет множество значений. Среди них есть, например, и такие — «шахтер», «подросток». Сила и хрупкость, усердие и непосредственность, глубина погружения и чистота юной души без клейма неудачи. И все же мир Игоря Завадского ассоциируется у меня прежде всего с девственной романтикой, легким хмелем влюбленности. Не человек — звучащий тростник.