Рядом с бульваром Оранжери, в десяти минутах ходьбы от старого исторического центра Страсбурга, на зеленой аллее каждые вторник и субботу разворачиваются живописные базары. Здесь можно купить все: от хозяйственных мелочей до новомодных костюмов. Но более всего поражает обилие всевозможных овощей и фруктов, зачастую экзотических, ярких, ароматных. Рынок абсолютно не гармонирует со всем стилем жизни французов — неторопливым и спокойным. Базар шумит, кричит, поет, завлекает многоголосием продавцов, расхваливающих свой товар. Туристы из соседних немецких городков приезжают сюда не для того, чтобы купить. Они щелкают затворами фотоаппаратов, водят объективами своих телекамер. В самом центре Европы дважды в неделю работает настоящий восточный базар. Торговцы — в основном алжирцы. Кое-кто открыл свое дело здесь, некоторые привозят товар с родины, чтобы заработать буквально за день деньги, за которые дома приходится батрачить целый год. Французы алжирских торговцев любят, знают по именам, и многие давно уже стали завсегдатаями восточного базара. Здесь все в изобилии, все дешевле, чем в фирменных сетях магазинов «Ашан», «Атак» и «Кора». Глядя на этот человеческий муравейник, даже трудно представить, что всего несколько десятилетий назад невозможно было увидеть где-нибудь во Франции хотя бы одного алжирца. Тогда шла война, и объединивший нацию генерал де Голль пытался победить непокорную колонию, требовавшую независимости. В местных библиотеках сохранились газеты той поры. Огромные заголовки на первых полосах призывают к «наведению порядка» в Северной Африке, на «исконно французской земле». Риторика прессы тех времен ничем не отличается от периода Второй мировой войны. А сводки с полей сражений изобилуют эпизодами кровавых стычек с «непокорными азиатами». Де Голля тогда поддерживали многие во Франции, в обществе активно пропагандировалась североафриканская кампания. А наиболее горячие головы даже призывали президента к эскалации боевых действий. В Париж и Нант, Марсель и Страсбург, маленькие городки и деревушки ежедневно приходили похоронки, а сам Алжир постепенно превращался в выжженную пустыню. Лишь Советский Союз громко клеймил позором «французских агрессоров», да Никита Хрущев с трибуны ООН обещал показать кузькину мать «проклятым империалистам-поджигателям». Несомненно, твердая позиция Союза свою роль сыграла, но в большей степени крутому политическому повороту в отношениях с бывшей колонией Франция обязана все тому же Шарлю де Голлю. Именно он первым во всеуслышание сказал о бесперспективности войны с алжирским народом. И тут же подвергся резкой критике со стороны французов. Даже известнейшие здешние интеллектуалы — ученые, писатели, деятели искусства и культуры — выступили с манифестом, в котором призвали положить конец «горстке террористов», не дающих спокойно жить миллиону добропорядочных французов в колонии. Более того, «группа озабоченных патриотов» создала тайную организацию ОАС, специализировавшуюся на террористических актах против алжирцев. А 22 апреля 1961 года несколько генералов, отказавшись выполнять приказы главнокомандующего, захватили алжирскую столицу и устроили там кровавую резню. Возвращаясь к тем дням, историки сейчас пишут, что ОАС и мятеж генералов стали последними каплями, переполнившими чашу терпения. Де Голль окончательно осознал: военного решения алжирской проблемы не существует, а французская армия и спецслужбы имеют дело не с «горсткой террористов», а действительно с целым народом, борющимся за независимость. Глава Пятой республики сделал шаг, вызвавший новую волну возмущения «патриотов»: он отправил своих представителей на переговоры с лидерами Фронта национального освобождения Алжира и летом 62-го подписал с ними политический договор. Еще не успели просохнуть чернила, как президент Франции от имени республики заявил об официальном признании бывшей колонии в качестве независимого государства. И это был переломный момент, открывший абсолютно новую страницу в отношениях между французами и алжирцами, возвысивший в истории самого де Голля. А дальнейшие события продемонстрировали стране его правоту и бесчеловечность алжирской кампании. Узнавая все новые и новые подробности, французы приходили в ужас. Сейчас подобные действия военных принято называть геноцидом, этническими чистками. Поворот в общественном мнении оказался настолько радикальным, что, спустя несколько лет после провозглашения Алжира государством, французы отправили под суд своего отставного генерала Оссареса, поведавшего в мемуарах о «подвигах» в Северной Африке.

Алжир и нынче остается «колонией» — туристической, сельскохозяйственной. Вся его экономическая инфраструктура ориентирована на бывшую метрополию, а французские бизнесмены, не боясь, вкладывают крупные инвестиции в эту страну. Алжирцы собирают знаменитые автомобили «Рено», восстанавливают памятники архитектуры Парижа, водят лайнеры «Эр Франс». А в дни сорокалетнего юбилея государства Алжир Елисейский дворец сообщил о решении Жака Ширака нанести государственный визит в эту страну в следующем году. То же подтвердил и сам глава Французской Республики, гостеприимно принявший в своей резиденции министра иностранных дел Алжира Абдельазиза Белькадема. Более того, несколько дней назад объявлено: 2003-й во Франции будет «годом Алжира».

Встречаясь друг с другом, французы непременно спрашивают: «Са ва?». Все, мол, хорошо — жизнь прекрасна? Это уже признак хорошего тона, дежурный комплимент, на который следует такой же ответ: все идет путем. Са ва, говорят алжирцы. Дважды в неделю, строго по расписанию, открывается восточный базар в самом центре Европы. А история прошлой вражды учит: нельзя навязать народу свою волю с помощью оружия. Только мир и взаимопонимание — путь к процветанию. Хорошо бы, чтоб и в других точках земного шара учились на чужих ошибках!


Дорожный знак «проезд закрыт» остановил нас невдалеке от Нотр-Дам де Пари. Позевывающий на жаре полицейский неспешно пояснил, что на автостраду Помпиду по этой дороге мы сможем проехать где-нибудь в середине сентября, никак не раньше. Рядом с нами разворачивались другие машины, водители которых мечтали попасть в центр города по самому короткому пути. Туда теперь нельзя. Там можно ходить пешком, загорать и кое-где перемещаться на велосипедах. Там теперь курорт. Самый настоящий. Его придумал парижский мэр Бертран Делано.

Песок привезли с океана и насыпали на оживленной парижской набережной Сены. Решением мэрии французской столицы на период летних отпусков полностью прекращено автомобильное движение от острова Сен-Луи до сада Тьюильри. На этом почти пятикилометровом участке высажено около сотни пальм в огромных деревянных корзинах, из завезенного дерна выложены зеленые лужайки, разбиты площадки для игры в бадминтон и волейбол, поставлены разноцветные зонтики, шезлонги, раздевалки. В общем, все сделано так, чтобы столичные жители, не покидая Парижа, могли прекрасно отдохнуть. Да и многочисленным туристам со всего света не целыми ж днями торчать под Эйфелевой башней и на Марсовом поле! Здесь же рядом традиционные уличные ресторанчики со стандартным парижским набором блюд и напитков, а также «живой» музыкой под вечер. А в дно Сены вбиты деревянные сваи, на которых смонтированы смешные насесты. Каждое утро тысячи людей приезжают сюда поездами метро, приходят пешком, бросив свои автомобили в ближайших подземных паркингах. Больше всего радуются дети, не уехавшие с родителями куда-нибудь на Лазурный берег, к эльзасским озерам в Вагезах или в Альпы. У деловой части Парижа отношение к курорту более сдержанное. С одной стороны, диковинка привлекает, дает возможность даже в рабочий день позагорать на солнышке час-два. Кроме того, резкое уменьшение количества моторов заметно сказалось на качестве воздуха. В центре летнего, пыльного и раскаленного Парижа можно вздохнуть полной грудью. С другой стороны, от пляжных затей мэрии и неудобств хватает. Что называется, не пройти и не проехать. Городские газеты и радиостанции только и обсуждают, что модную выдумку на берегу Сены. Обозреватели сходятся на мысли, что есть в этой затее политическая подоплека. Парижская мэрия имеет устойчивое левое большинство. А если учесть, что социалисты и их союзники в нынешнем году с треском проиграли президентские, а затем и парламентские выборы, что на носу уже избирательная кампания в местные органы самоуправления, можно предположить: социалист Бертран Делано, проталкивая идею курорта в центре Парижа, не мог об этом не думать. Кстати, его соперники из правого меньшинства мэрии так прямо и заявили во время обсуждения темы. Но остановить проект, обошедшийся казне более чем в миллион евро, так и не смогли. Самим же курортникам у Елисейских полей, похоже, на политические расклады наплевать. Взлетает разноцветный волейбольный мяч над сеткой, плещется детвора в бассейне, где-то чуть поодаль тихо играет аккордеон.

Париж. Лето. Период отпусков.