Вмешательство в половые функции организма никогда не было настолько уж значимой преградой для кастратов прошлых веков. Кастраты не были способны воспроизводить потомство, но могли вступать в сексуальные отношения. И действительно, сам Карло Броски, прозванный Фаринелли, присутствует в воспоминаниях Джакомо Казановы в качестве одного из довольно известных любовников: «Успех у слабого пола он имел необычайный, хотя и не был очень расточителен на ласки».

Со временем многие исполнители вернулись к репертуару Фаринелли, не потеряв при этом своих детородных способностей. Любители барочной музыки, например, систематически обращались к репертуару, принесшему славу великому кастрату.

Истины ради стоит сказать, что стремление к исторической точности не привело к тому, что пению обучали только тех, кто добровольно дал себя кастрировать. Напротив, сегодня вокальные пируэты старых кастратов живут в репертуаре целого ряда контртеноров и сопрано, репродуктивные органы которых остались нетронутыми.


Фильм Жерара Корбье «Фаринелли-кастрат» воздавал должное славе Фаринелли спустя почти 200 лет после его смерти, но поколение кастратов официально существовало до 1903 года, когда Папа Римский Пий Х по собственному побуждению принял решение об упразднении практики кастрации, посчитав ее отвратительным обычаем, идущим против природы человека. Семьи бедняков незамедлительно почувствовали на себе последствия указа Папы, потому что многие из них жили на дотации церкви, пожертвовав ей одного из своих отпрысков мужского пола, имевшего певческий дар. В самом Ватикане был своего рода отряд священников и кастраторов, находившихся на службе у Сикстинской Капеллы, где появился на свет и божественный голос Алессандро Морески (1853 — 1922).

Последний кастрат родился в Монтекомпатри (Лацио), ему дали имя Л’Анджело ди Рома (Римский ангел), и он даже успел оставить после себя записи 17 исполненных им музыкальных произведений, сделанные на старинных восковых цилиндрах.

Ничего общего с лечебными свойствами рулад, которые выводил Фаринелли, струнами, «всегда звучащими, как кифареда Орфея», как гласит первая официальная биография певца, написанная в 1784 г. Недаром ведь Филипп V каждый вечер приглашал кастрата в свои покои в Паласио Реал, потому что единственное, что позволяло ему излечиться от меланхолии, было пение Фаринелли. Четыре арии, всегда одни и те же, каждый день в течение девяти лет.

Благодаря усердным стараниям музыковедов и исполнителей музыки эпохи барокко, сегодня воссоздана опера, существовавшая в XVIII веке, ее можно было бы сравнить с маленькими Помпеями, вписанными в пентаграмму. Рано или поздно должно было произойти рождение нового поколения кастратов, среди которого найдется какой-нибудь наследник, способный занять «трон» Фаринелли.

Так вот, Карло Броски превосходит своих современных эпигонов, потому что природа звука, который он мог издавать, была иной. У кастратов звук шел из нижнего отдела диафрагмы, как это обычно происходит у всех современных оперных певцов, в то время как сегодняшние контртеноры придумали новую технику, при которой голос идет сверху, от фальцета (вибрации внешних связок гортани).

По сути дела, речь идет о проблеме физиологического развития, которое невозможно обмануть. Кастрация останавливала формирование голосовых связок на ранней ступени развития (в детстве), но грудная клетка при этом продолжала расти, как у нормального взрослого. Так что воздуха в легких кастратов было столько, что певцы могли держать одну ноту часами, как это часто делал маэстро Фаринелли во время своих грандиозных выступлений. Другими словами, Броски прибегал к тесситуре естественно, спонтанно, в то время как современные исполнители делают это резко и могут придерживаться лишь монотонной линии пения. Кроме того, их почти всегда подводит назальная и недостаточно внятная эмиссия.

Ни один из современных контртеноров не может даже попытаться соперничать с соловьем, подобно тому, как это делал Фаринелли в арии из оперы Иомелли «Соловей», в то время как зрители растворялись в ложе бенуара или своими возгласами приветствовали певца, как матадора на корриде.


Анджело Манзотти, похоже, одержим идеей стать реинкарнацией Фаринелли, не потеряв при этом репродуктивных способностей. Речь идет не об обычном контртеноре, а о мужском сопрано. Дело в том, что ему удалось приспособить свою мужскую гортань к тому, что звуки, издаваемые им, соответствуют сопрано. Это стало возможно благодаря особой методике, объяснять которую мы не будем, потому что для этого необходимы специальные знания врача-оториноларинголога.

«Таким образом, — объясняет Манзотти, уточняя некоторые нюансы, — тесситура очень похожа на тесситуру кастрата, голос имеет оттенок, отличный от женского, потому как я продолжаю оставаться мужчиной и могу использовать преимущества моей грудной клетки, чтобы послать звук».

Творчество этого певца привело к тому, что на нескольких звукозаписывающих лейблах второй категории была создана довольно внушительная дискография. Анджело Манзотти прибегает к наследию Фаринелли: он без страха обращается даже к таким малоизвестным операм, как «Меропа» Николло Иомелли и «Артаксеркс» Хассе, и не опасается исполнять арии, принесшие славу Божьему кастрату