Вы никогда не обращали внимания, как меняются лица ведущих теленовостей, когда они сообщают о какой-нибудь трагедии? Катастрофе самолета, разрушительном цунами, массовом убийстве? Телефизиономия принимает величественно-скорбную мину, но в голосе, нет-нет, прорывается какое-то патологическое торжество: выпуск спасен, в нем есть потрясающая главная новость — скандал, сенсация, парное мясо и живописные потроха. Иногда можно подумать, что телевидение хворо на некрофилию. Смерть, увечье, физическая и душевная деформация являются его идолами. Впрочем, страдают этой болезнью и другие медиа. Так, вполне невинно и невольно, из всех информационных рупоров нам постоянно транслируют идею девальвации жизни, приучают к мысли, что ввиду своей никчемности она может быть отнята в любой момент. Стихией, маньяком, трагическим стечением обстоятельств. Помнить о смерти, безусловно, полезно и даже необходимо. Но еще важнее научиться ценить бесценный дар жизни. Современные медиа к этому приспособлены худо. Это только одна из тем фильма Даниса Тановича «Ничья земля». Черного киноанекдота о балканской войне, где яростная перебранка двух нелепых содат, серба-очкарика и вахлака-боснийца, очутившихся в ловушке нейтральной полосы, — лишь пестрая пленка над бездной кровоточащих смыслов. О бессмысленности взаимного истребления людей. О цинизме политиков и чиновников (и среди них — ооновских миротворцев), превращающих человеческую бойню в доходный бизнес. О душевной атрофии журналистов, готовых провоцировать врагов, чтобы получить реальные кадры чьей-то смерти. О всеобщем равнодушии к частной судьбе. И наконец, о том, как обесценена жизнь в нашем, кичащемся своей цивилизованностью мире. В финале мы видим заминированного и брошенного на произвол судьбы солдата. Лежащего в траншее, как на жертвенном алтаре бога политиков и телевидения — Смерти.