Едкая и трагичная, несмотря на ряд комических эпизодов (такие шутки называют юмором висельника), лента «Ничья земля» об очутившихся в одной траншее на нейтральной полосе солдатах двух враждующих — сербской и боснийской — армий принесла за год ее автору, 33-летнему боснийскому кинорежиссеру Данису Тановичу, сорок четыре награды, среди которых — приз за лучший сценарий на Каннском кинофестивале, высшая европейская кинопремия «Сезар» за дебют, наконец, самые престижные американские кинопремии — «Золотой глобус» и «Оскар» — за лучший иностранный фильм… Сам режиссер старается трезво относиться к этим наградам. «Любой приз важен — ведь это признание вашего труда, — заметил недавно Данис Танович в беседе с обозревателем «Фигаро». — Но фильмы делают не ради признания. В 15 лет я, бывало, шутя говорил приятелям, что стану кинорежиссером и получу «Пальмовую ветвь» в Каннах и «Оскара» в Голливуде. Меня всегда отличала наглость. Такая самоуверенность была неплохим способом кадрить девчонок. Но кто мог поверить, что такое, на самом деле, возможно? Пусть даже я всегда был уверен в своих силах. Я сильная личность».

Он влюбился в кинематограф в детстве, «как любой парнишка, увидевший фильмы Диснея, «Звездные войны» и «Индиану Джонс». Я не буду прикидываться, как некоторые режиссеры, и заливать вам, что в семилетнем возрасте восхищался итальянским неореализмом и фильмами Тарковского!» Война прервала его учебу в Академии сценических искусств в Сараево. «Когда упали первые бомбы, я отправился вербоваться в ближайшую казарму. Это были ужасные дни. У нас были только пистолеты против их танков. Скоро я понял, что принесу больше пользы, снимая войну, собирая документальные свидетельства происходящих событий. Я стал вести киноархив боснийской армии. Эти материалы теперь хорошо известны. Их часто транслировали по телевидению, использовали в фильмах, посвященных войне в Югославии. Сегодня комиссия, расследующая военные преступления, тоже ими пользуется».

В 1994 году Танович покидает Сараево. «После двух лет конфликта я устал. Я получил свою дозу. Ситуация начала разряжаться. Все думали, что война закончена. Кто мог тогда представить, что она продлится еще два года? Я получил стипендии из США и Германии для продолжения учебы. Но, в конце концов, принял приглашение из Бельгии и обосновался в Брюсселе».

Сценарий «Ничьей земли» был написан за две недели, а сам фильм снят в Словении за 27 дней. Журналисты обычно допытываются у режиссера, стала ли для него самого эта картина актом освобождения от кошмара войны. Танович отвечает твердым «нет». «Ее шрамы не зарубцевались, ее призраки продолжают преследовать меня. Я никогда и ничего не забуду о той войне. Но с этими воспоминаниями нужно научиться жить. Многие мои друзья до сих пор сломлены. Я тоже мог бы плакать до конца своих дней, но я считал, что с этой депрессией нужно бороться. Работа над фильмом помогла мне снова начать жить, преодолеть чувство отчаяния и объясниться с теми, кто просто не понимает того, что пережито людьми в том конфликте».

Самым волнующим для режиссера был показ «Ничьей земли» на родине, на открытии кинофестиваля в Сараево: «Я боялся. Я мог лгать всему миру, но только не им. Когда зрители начали аплодировать, я почувствовал неимоверное облегчение».

Только что Данис Танович закончил монтаж короткометражной картины, являющейся частью фильма «11.09.01», в создании которого также принимают участие Кен Лоач, Клод Лелюш, Шон Пенн, Амос Гитай, Самира Макмалбаф... Одиннадцать киноновелл продолжительностью 11 минут, 9 секунд каждая объединены общей идеей: рассказать о прошлогодних событиях 11 сентября в Нью-Йорке и их последствиях. «Я считал своим долгом участвовать в этой работе, — говорит Данис Танович, — поскольку пережил немало ужасного в своей стране. Террор существует. Его жертвы часто остаются в оцепенении наедине со своим несчастьем. А мир продолжает, как ни в чем не бывало, крутиться. Это меня бесит».

Ныне, в своем доме, расположенном в пригороде Парижа, режиссер проводит дни за письменным столом, сочиняя новый сценарий. «У меня есть предложения из Голливуда, но пока мне они не интересны. Не знаю, о чем будет мой следующий фильм, но я хочу снимать его в Марокко. Меня влечет пустыня. Это одно из редких мест на земле, которое еще возбуждает фантазию и заставляет мечтать». Улыбка на мгновение озаряет его обычно печальное лицо: «Я одновременно идеалист и циник, это несовместимо, не правда ли?»