Главный польский пересмешник Ежи Урбан в своем «Политическом алфавите» предрекал Александру Квасьневскому незавидную участь: «Социал-демократия имеет статус дохлой селедки. Обстоятельства погубят Квасьневского. Он может скатиться — сделаться спортивным функционером или выполнять работу еще менее интеллигентную, нежели занятия вора или сутенера». Недаром говорят, что прогнозы — вещь неблагодарная. Хотя, если иметь в виду характеристику Рональда Рейгана, заметившего однажды, что политика, являясь второй древнейшей профессией на земле, имеет много общего с первой, то Урбан отчасти не ошибся: Квасьневский стал президентом. Что касается обстоятельств — они нашего героя не сгубили. Наоборот, закалили.


О преемственности в польской политике говорить не приходится — слишком уж разнятся стили руководства Валенсы и Квасьневского. И тем не менее кое-что общее у них есть — тяга к электричеству. Предшественник Александра Квасьневского, называвший себя «человеком с отверткой в кармане», был электриком. А в середине 70-х будущий преемник лидера «Солидарности» подрабатывал в Швеции в качестве… помощника электрика. Будущий президент Польши, по отзывам его шведской квартирной хозяйки, «вел себя пристойно, оргий не устраивал и любил смотреть по телевизору «мыльные оперы». По словам фру Схелен, она была настолько довольна своим постояльцем, что подарила ему на прощание джинсы.

Не исключено, что впоследствии летописцы польской истории наверняка обратят внимание еще на один объединяющий штрих: на свадебной фотографии Александра и Иоланты Квасьневских жених, как считают — для солидности, снялся «в усах», что сделало его очень похожим на Валенсу — своего первого и последнего конкурента на наивысший пост. (Если экс-лидер «Солидарности», получивший в октябре 2000 г. только 0,8 проц. голосов, отважится выставить свою кандидатуру еще раз, ему не удастся «скрестить шпаги» с Квасьневским, который не может выставлять свою кандидатуру на третий срок.)

И еще одна «электрическая параллель»: политическому противостоянию между Валенсой и Квасьневским как нельзя лучше подходит понятие «высокое напряжение». Период руководства «Солидарности» изменил направление карьерного вектора Квасьневского, который до этого был исключительно восходящим.

К тому времени за плечами Александра была должность в Союзе социалистической молодежи Польши, а также весьма успешная редакторская деятельность в двух изданиях. А в сентябре 1985 г. он становится самым молодым в стране министром. Одним словом, начало политической карьеры виделось нашему герою, без сомнения, исключительно в розовых тонах.

Однако наступил 1989 г., когда демократически настроенный пролетариат во главе с Валенсой стал травить «краснопузых». Квасьневского не спасло даже участие в создании Социал-демократической партии. Ни о какой политической карьере думать не приходилось. Равно как и о бизнесе, поскольку его тут же обвинили бы в отмывании золота партии. Денег, которые зарабатывала супруга — скромный юрист, явно не хватало. А тут, как назло, последовали личные трагедии: умирает мать Иоланты, а через месяц — отец Александра. Прошло время, и первая леди Польши призналась: «Мы думали, что оказались на самом дне и уже не сможем оттуда выбраться».


Всенародно избранный электрик Гданьской судоверфи и лауреат Нобелевской премии мира 1983 г. Лех Валенса надоел электорату. Это чувствовалось не только по результатам опросов общественного мнения. Как оказалось, в его арсенале не было ничего, кроме уничижительной критики прежнего режима. Конечно, до поры до времени это срабатывало, однако постепенно начало «доставать» поляков, все больше устававших от руководства, стиль которого мало чем отличался от авторитарных методов, поносимых Валенсой. Оказалось, что он даже проиграть достойно не смог. Истинное лицо своего «демократизма» Валенса показал, не только не поздравив победителя, но и отказавшись посетить церемонию инаугурации преемника. Кто знает — может, это явилось как раз свидетельством просветления после «короткого замыкания», устроенного Квасьневскому во время предвыборной кампании.

Сторонники Валенсы встречали много ездившего по стране «вражеского» кандидата гнилыми яблоками и тухлыми яйцами, рисовали на предвыборных плакатах Квасьневского красные звезды. Обзывали «жидом» и утверждали, что его настоящая фамилия — Штольцман.

Тем временем конкурент проводил настоящую европейскую предвыборную кампанию: на митингах появлялся вместе с симпатичной супругой — полный диссонанс с Валенсой, жена которого бывала рядом лишь тогда, когда этого требовал протокол. Молодой, энергичный кандидат, кивая в сторону России, убеждал поляков, что призрак империи все еще реален и маленькая Польша никак не может оставаться нейтральной. «Лучше быть последним, играя в высшей лиге, чем лидировать в первой», — внушал он согражданам. И, пожалуй, самое главное. Объездив 47 из 49-ти воеводств, он ни про кого не сказал ни одного дурного слова. И даже о Валенсе отзывался по-доброму. Свое коммунистического прошлое он не скрывал и тем не менее сумел убедить, что никакой он не «красный», а нормальный розовый социал-демократ и сторонник НАТО. Победа была нелегкой. Достаточно вспомнить, что для выявления лидера потребовалось два раунда. 23 декабря 1995 г. Александр Квасьневский принял присягу.


Едва были обнародованы официальные результаты выборов, Валенса, собрав полмиллиона подписей своих сторонников, обвинил Квасьневского в обмане. Иск требовал отмены результатов президентских выборов, поскольку Квасьневский якобы обманул избирателей, указав, что имеет университетский диплом. К кампании присоединилась католическая церковь. Ее рупор — «Радио Мария» — неустанно настаивал на необходимости отмены итогов волеизъявления. В результате, дело бумерангом ударило по самому истцу: Верховный суд признал (хотя и не единогласно) выборы правомочными, а на свет божий вылезло уклонение Валенсы от уплаты налогов в 2 млн. долл.

До сих пор неясно, почему Валенса не взялся за истинно «пионерскую» разработку: тему супружеской неверности своего конкурента. В 1992 г., когда еще и в помине не было понятия «зиппергейт», польская журналистка Мажена Домарос, укрывшись под псевдонимом, решила написать книгу. Тема очень интересная — впечатления от ночей с сильными мира. Госпожа Домарос ставила перед собой воистину титаническую задачу: переспать со всеми видными польскими политиками.

Она энергично взялась за дело, представляясь депутатам сейма корреспонденткой французской газеты «Фигаро» и потомком графа Потоцкого.

Через полгода после начала эксперимента появилась ее книга «Эротический иммунитет». В ней Мажена утверждает, что «заарканила» Квасьневского (являвшегося в то время депутатом сейма) в числе первых. По ее признанию, долго строить глазки не пришлось. Последовало приглашение в бар при парламентской гостинице. Роман начался без лишних церемоний и развивался с соблюдением всех правил конспирации. «Квасьневский очень чувствителен к тому, с кем его видят. У него болезненно завистливая жена. Пани Иоланта держит семейную кассу, поскольку зарабатывает больше, чем Олек, и это страшно его бесит. Его жена везде рассказывает, что муж каждый день готовит ей завтрак и приносит в постель. Это смешно: дома подкаблучник, а за его стенами — спесивый самец. Конечно же, жена не знала о нашем романе», — написала в своей книге Домарос.

Почему никто из команды Валенсы не стал «полоскать грязное белье» конкурента — остается загадкой. По-видимому, решили, что этот вариант заведомо проигрышный. Ведь, как писала в 1996 г. варшавская газета «Голос», с момента появления книги, ни один из ее фигурантов не подал на Домарос в суд за клевету. А многие, утверждает газета, даже сожалели, что о них в опусе нет ни строчки.


Однако в президентской судьбе Квасьневского были скандалы, изрядно потрепавшие ему нервы. Для начала в шпионаже в пользу СССР (а затем и России) обвинили доставшегося Квасьневскому «по наследству» премьер-министра Йозефа Олексы. Выбор у Квасьневского был невелик — либо не обращать внимания на обвинения, тем самым поставив под сомнение роль Польши в Европе (общеизвестно, что у грязи есть одно примечательное свойство — хочешь не хочешь, а нужно отмываться). Либо избавиться от «черной овцы», признав правоту «Солидарности». Намечавшийся кризис помог разрешить сам Олексы, подав в январе 1996 г. прошение об отставке. То, что это являлось испытанием для Квасьневского, подтвердило принятое через два месяца после отставки судебное решение: невиновен.

Как показали последующие события, это была лишь первая серия боевика под условным названием «Шпиономания».

В 1997 г. варшавская газета «Жиче» разражается серией публикаций, в которых главным российским шпионом называют самого Квасьневского. Сюжет совершенно лишен авантюрной ауры: обвинение строится на факте, что будущий глава государства в 1994 г. отдыхал на одном балтийском курорте с резидентом российской разведки в Польше Владимиром Алгановым, который работал здесь под дипломатическим прикрытием. Журналисты привели даже «документальные» доказательства — счет, который Александр Квасьневский оплатил за пребывание в отеле. Стоявшая на нем дата совпадала по времени с присутствием на курорте российского шпиона.

Решение президента было единственно правильным — суд. В качестве истца Квасьневский потребовал от журналистов издания: во-первых — письменного опровержения, а во-вторых — компенсации за клевету в сумме, эквивалентной 600 тыс. долл. Суд подтвердил правоту президента, сумевшего доказать, что в указанное газетчиками время находился в Ирландии. Хотя не отрицал, что его семья действительно была на означенном курорте. И то, что действительно именно его подпись стоит на счете за пребывание.

Ответным шагом редакции «Жиче» была апелляция — в результате, дело вылилось в судебные слушания. Однако акул пера ожидало крупное разочарование: трое свидетелей, ранее заявивших, что видели Квасьневского и Алганова на побережье вместе, свои показания изменили. Один вообще отказался выступать на судебном заседании, второй заявил, что ничего подобного не помнит. Третий же показал, что «засек» обоих фигурантов на курорте, однако не уверен, что видел их вместе. Таким образом, карточный домик журналистской версии рухнул на первом же заседании. Единственным утешением для журналистов могла служить часть вердикта, отклонившая финансовые претензии президента. Польская пресса еще пошумела по поводу этого решения, ссылаясь на опыт США, где публичные фигуры никогда не подают в суд, и называя решение «похоронами свободы слова». Однако эти эмоции, как о волнорез, разбились о твердую позицию адвокатов президента, заявивших, что свобода слова заканчивается там, где начинается ложь.
За свою президентскую карьеру Александру Квасьневскому сполна удалось познать вес каждого слова, вольно или невольно сказанного главой государства. Последний скандал можно с определенной натяжкой назвать «кассетным».

В преддверии президентских выборов 2000 г. на телевизионные экраны страны хлынул поток рекламных материалов кандидатов в президенты. В ролике представителя «Солидарности» Мариана Кшаклевского — конкурента Квасьневского — было снято, как советник президента по национальной безопасности Марек Сивец, показавшись из вертолета, перекрестил встречающих. За кадром слышно голос Квасьневского: «А министр не поцеловал землю?» Сивец становится на колени и целует землю. Голос диктора выносит вердикт: «Достоин ли Александр Квасьневский, публично поносящий Папу, править страной?».

Оппозиция усмотрела в этой ремарке оскорбительные намеки на Папу Римского, который, как известно, традиционно целует землю по прибытии с визитом. Группа сенаторов Польши разразилась гневным заявлением о том, что такое поведение президента не только противоречит его конституционному долгу оберегать достоинство страны, но и подрывает фундамент отношений с Ватиканом. Некоторые группы даже настаивали на возбуждении уголовного дела на том основании, что, оскорбляя религиозные чувства поляков, президент нарушает Основной Закон страны.

Однако скандал так и не удалось раздуть до приемлемых для «Солидарности» размеров: Сивец на другой же день подал прошение об отставке. Публично извинившись перед поляками, заверил их, что совершил свои действия, не имея ни малейшего намерения оскорбить главу Римско-католической церкви. С соответствующим заявлением выступил и президент, назвав рекламный ролик «грязным жестом отчаяния», а поступок Сивеца — достойным. В отличие от оппозиции, он повел себя по-джентльменски: «Помните,— заявил он на одном из своих предвыборных митингов, — те, кто демонстрируют подобные грязные методы, еще не придя к власти, способны на куда более грязные деяния, получив ее». 8 октября 2000 г. поляки подтвердили, что верят своему лидеру.

В настоящее время смело можно говорить, что вероятность вспышки новых скандалов, связанных с именем Александра Квасьневского, — минимальна. И не только потому, что под его руководством Польша уверенно выполняет поставленные стратегические цели, — вступив в НАТО, имеет все шансы в ноябре 2002 г. стать членом Евросоюза. Главная причина, пожалуй, состоит в том, что в 2005 г. он не будет баллотироваться. Зачем же зря портить «стрелы»?

Сейчас трудно предполагать, чем займется Александр Квасьневский после ухода с высокого поста. К тому времени наверняка сохранит актуальность предложение супруги пойти к ней на фирму директором. Как-никак, а зарплата — побольше президентской.