Мысль о том, что не худо было бы расстреливать всех, кто пытается уклониться от выполнения приказа — с «трехлинейкой» в руках атаковать немецкие пулеметы, посещала Ставку и до 1942-го. Так, уже 16 августа 1941 года Сталин, Молотов, Шапошников и Жуков подписали приказ, согласно которому «командиров и политработников, во время боя срывающих с себя знаки различия и дезертирующих в тыл или сдающихся в плен врагу, считать злостными дезертирами... И если такой начальник или часть красноармейцев вместо организации отпора предпочтут сдаться в плен — уничтожать их всеми средствами — как наземными, так и воздушными, а семьи сдавшихся в плен красноармейцев лишать государственной помощи и пособия». Впрочем, в 1941-м большинству бойцов и командиров РККА было откровенно не до того...

Что касается непосредственно заградотрядов, то их предтечи появились еще в 1941-м и состояли в основном из частей НКВД, усиленных бывшими вохровцами. Именно они составили последний рубеж обороны Москвы...

Тогда чекисты, безусловно, сыграли позитивную роль. Так, дед одного из моих приятелей (60 лет прошло, а фамилии до сих пор назвать нельзя!), служивший в то время в лагерной охране, был, что называется, «снят с вышки» и отправлен в Москву — «направлять» на фронт самовольно дезертировавших оттуда вояк. С теми, кто явного желания умирать за Родину не проявлял, особо не церемонились...

Интересно, что при обороне Москвы энкавэдистам довелось отличиться и в боевой обстановке: долгое время практически во всех советских изданиях описывался бой каких-то непонятных советских зенитчиков с несколькими немецкими танками, прорвавшимися к околицам Москвы. Танки, конечно же, были остановлены, правда, не зенитчиками, а все тем же кордоном войск НКВД.


Текст приказа №227 производит шокирующее впечатление до сих пор. Первый и последний раз за всю историю Великой Отечественной войны Красной Армии было приказано перенимать «передовой» опыт вермахта: «Население нашей страны, с любовью и уважением относящееся к Красной Армии, начинает разочаровываться в ней, теряет веру в Красную Армию, а многие из них проклинают Красную Армию за то, что она отдает наш народ под ярмо немецких угнетателей, а сама утекает на восток... Ни шагу назад! Таким теперь должен быть наш главный призыв...

После своего зимнего отступления под напором Красной Армии, когда в немецких войсках расшаталась дисциплина, немцы для восстановления дисциплины приняли некоторые суровые меры, приведшие к неплохим результатам... Они сформировали... специальные отряды заграждения, поставили их позади неустойчивых дивизий и велели им расстреливать на месте паникеров в случае попытки самовольного оставления позиций... Не следует ли нам поучиться в этом деле у наших врагов, как учились в прошлом наши предки у врагов и одерживали потом над ними победу? Я думаю, что следует».

Помимо создания штрафных рот и батальонов, приказ №227 предусматривал создание в пределах армии 3—5 хорошо вооруженных заградительных отрядов (по 200 человек в каждом), которые должны были находиться «в непосредственном тылу неустойчивых дивизий» и «в случае паники и беспорядочного отхода частей дивизии расстреливать на месте паникеров и трусов и тем помочь честным бойцам дивизий выполнить свой долг перед Родиной». Много лет спустя маршал Василевский рассказал историку Куманеву, что первый вариант приказа №227 готовил он. «Правда, от того, что я написал, почти ничего не осталось. Сталин забрал мой проект и все мне искромсал». Именно он дописал слова: «Многие проклинают Красную Армию».


В соответствии с приказом №227 к 15 октября 1942 г. в действующих частях Красной Армии было сформировано 193 заградотряда. Все они были подчинены особым отделам НКВД. Следует отметить, что военачальники с одобрением отнеслись к подобным мерам. Так, генерал Рокоссовский настаивал на том, чтобы заградотряды шли следом за пехотными частями и силой оружия заставляли бойцов подниматься в атаку. Особенно много доставалось от этих отрядов штрафникам, которых нередко направляли просто на минные поля. Выжить в подобной ситуации было практически невозможно. Но деваться было некуда: впереди — немцы, сзади — свои...

В «Справке НКВД СТФ в УОО НКВД СССР о деятельности заградительных отрядов Сталинградского и Донского фронтов» сообщалось, что заградительными отрядами с начала формирования (со 2 августа по 15 октября 1942 г.) «задержано 140755 военнослужащих, сбежавших с передовой линии фронта. Из числа задержанных арестовано 3980 человек, направлено в штрафные роты 2276 человек, в штрафные батальоны (то есть офицеров) — 185 человек, возвращены в свои части и на пересыльные пункты 131094 человека. Наибольшее число задержаний и арестов произведено заградительными отрядами Донского и Сталинградского фронтов». Эти меры привели к изменению ситуации. В цитируемой выше Справке отмечается: «Заградительные отряды и особенно отряды на Сталинградском и Донском фронтах (подчиненные Особым отделам НКВД армий) в период ожесточенных боев с противником сыграли... положительную роль в деле наведения порядка в частях»... Под Сталинградом заградотряды задержали свыше полумиллиона солдат и офицеров, бежавших с фронта и отставших от своих частей (первых было намного больше). Из них расстреляно свыше 25 тысяч человек...

Столь низкий процент расстрелянных можно объяснить как неполными данными, так и достаточно своеобразной тактикой заградотрядов: первая пулеметная очередь выпускалась под ноги отступавшим, вторая — поверх голов и лишь третья — на поражение. Как правило, хватало двух...

Небезынтересно, что помимо своих основных задач заградотряды фактически выполняли функции последнего рубежа обороны. Вот что об этом рассказывает бывший разведчик Григорий Сочкин: «Нашу роту разведчиков Генштаба перебросили на «дугласах» под Сталинград, когда было получено сообщение о готовящемся прорыве немцев в районе Больших Чапурников. Мы не должны были допустить бегства или дезертирства. В случае же угрожающего прорыва противника мы должны были сложить головы на обозначенном рубеже. Абсолютно ничего не зная о происшедшей замене, уже через несколько часов ранним утром немцы двинули вперед плотную массу румын. Они служили живым щитом от русского огня для нескольких сот обстрелянных немецких автоматчиков... Разведчик-дагестанец блеснул улыбкой из-под смоляных усов: «Перестреляем, как куропаток». Так и вышло. Вслед за румынами залегли и немцы. Дело завершил сталинградский ветерок с поземочкой градусов под 30. Лишних пуль тратить не пришлось».

Ветераны Великой Отечественной относятся к заградотрядам неоднозначно, причем нередко их мнения диаметрально противоположны. К примеру, Александр Кайзерман, проживающий ныне в США, вспоминает, что тогда эти люди не только не стыдились своей миссии, а даже гордились ею, считая «высоким доверием партии и правительства». В то же время он подчеркивает, что большинство фронтовиков бывших заградотрядовцев презирают и никогда не сядут с ними за один стол: «Ведь если бы человек тяготился своей ролью палача, то мог бы найти много способов, чтобы перебраться непосредственно на передовую, в ряды атакующей пехоты. Но там опасно, могут и убить. Провинившихся в заградотрядах наказывали, отправляя в стрелковые роты на передовую... Я бы служивших в заградительных отрядах сравнил с теми, кто охранял лагеря ГУЛАГа». А киевлянин Александр Гундарев и 60 лет спустя уверен, что «заградотряды остановили отступление» — в той обстановке столь крутые меры были оправданы. Вряд ли кто-нибудь сможет их помирить...