— Василий Васильевич, какие первоочередные законопроекты сейчас готовятся в вашем Комитете правовой политики и что, на ваш взгляд, в этом плане могло содействовать реформированию правовой системы в Украине?

— Комитет правовой политики — это комитет, который имеет отношение практически ко всем законопроектам, которые готовятся в Верховной Раде. Ведь законодательством определено, что наш комитет имеет дело с законопроектами, изменениями, дополнениями в Конституцию. Мы имеем отношение к судебной системе, уголовному законодательству, гражданскому, административному, семейному, то есть ко всем сферам законодательства в Украине. Сейчас на повестке дня комитета находится более 100 законопроектов. Среди главных — изменения в Конституцию, в том числе и вопросы об импичменте, форме правления. Кроме того, осенью мы будем рассматривать кодексы: Уголовно-процессуальный, который недавно поступил, Гражданско-процессуальный, Административно-процессуальный, Судебный и другие, в том числе надо разобраться с Гражданским и Хозяйственным кодексами. Они рассматривались в прошлом созыве Верховной Рады, но Президент наложил на них вето, внес свои предложения. И они обоснованны, потому что принятие этих кодексов было компромиссом между разными политическими силами. А там, где имеет место компромисс, качество законопроектов ухудшается. Я склоняюсь к тому, чтобы в рамках нашего комитета рассмотреть эти кодексы и вынести на рассмотрение.

— А базовые законы о роли прокуратуры в следствии, о роли судебных органов, мы когда-нибудь дождемся?

— Многое сделано в этом направлении. Возьмите закон о судоустройстве. Его критикуют, часто обоснованно, но это совершенно новый закон, который соответствует положениям Конституции. Им предусмотрено создание апелляционных судов, нужно еще создать Высший апелляционный суд, Высшие кассационный и административный суды, судебную администрацию, забрать некоторые полномочия у Минюста. То есть создать независимую судебную систему. Уже то, что мы сделали на основе Конституции, изменений в процессуальном законодательстве, дает возможность гражданам получить более надежную правовую защиту. Вспомните, как было раньше. Допустим, председатель областного суда или его замы через 10—20 лет могли опротестовать судебное решение. Люди умерли, доказательств нет, но кто-то на какой-то «козе» подъехал к лицу, уполномоченному опротестовать решение. Снова начинается волокита, дело рассматривается десятки лет и доходит до абсурда. Сегодня этого нет. Есть апелляционная инстанция, которая вправе переоценить доказательства и принять другое решение, не направляя дело на новое рассмотрение. Создание специализированных судов, прежде всего, административных — это прорыв. Ведь сегодня чиновник в государстве по существу безответствен. Он может нести ответственность только перед вышестоящим чиновником. А перед обществом, простым гражданином? Именно создание административных судов, куда можно будет привлечь к ответственности налогового инспектора, работника милиции, прокуратуры, председателей комитета по правовой политике, Президента, премьер-министра, заставит людей поверить в справедливость суда. Но мало создать суды сами по себе, надо еще создать процесс или правила, по которым они будут рассматривать дела. Поэтому мы параллельно готовим Административно-процессуальный кодекс и Кодекс об административных проступках. Уже проведена малая судебная реформа, а это шаг вперед. Нелегко давалась нам реализация положения Конституции в отношении того, что арестовывать должна не прокуратура, а суд на основании своего же решения. И после введения этого института по статистике стало в пять раз меньше арестов по уголовным делам. Правда, нам пока не удалось реализовать мои идеи в отношении домашнего ареста, имеется в виду содержание под стражей определенное время, но вскоре это будет введено. Осенью будет рассматриваться мой проект закона об изменениях в Уголовно-процессуальный кодекс. Речь идет о повышении судебного контроля, создании института доследования, о том, что судья вместо того чтобы оправдать гражданина, если нет доказательств, направляет дело на доследование. Кроме того, суд должен выносить оправдательный приговор и не бояться этого делать. Это в прошлом судьи боялись каждого своего шага, потому что знали: оправдаешь «не того» — завтра вылетишь с работы.

— Советское время создало уникальную структуру: вся власть принадлежала прокуратуре. Но сегодня рождается другой институт, который обладает сильными полномочиями — судьи нижних инстанций. Сегодня районный судья может принять решение по любому делу, снять с выборов кандидата в депутаты, целый блок. Получается, что к районному судье можно обратиться как в «бюро заказов». Если решение принял районный судья, то отменить его будет очень непросто.

— Такая опасность есть, и особенно это было видно на выборах в Верховную Раду. Дело в том, что это не только вина суда или судьи, хотя в судебной системе очень много непорядочных людей. Есть статьи 243, 245 Гражданско-процессуального кодекса, по которым решение суда является окончательным и обжалованию не подлежит. Хотя когда рассматривались эти предложения, я предупреждал об опасности, потому что знал как практик, что это приведет к произволу. Но он был принят именно с такими формулировками. Этим воспользовались многие: и заказчики, и недобросовестные судьи. Людей просто не допустили к участию в выборах. Теперь, учась на собственных ошибках, мы вносим изменения в эти статьи, где убираем формулировку «обжалованию не подлежит». Нужно пересмотреть и другие положения избирательного законодательства, чтобы не было такого произвола, чтобы за пять минут до окончания выборов не снимали блоки, партии. Надо внести такие изменения в законодательство, чтобы дать возможность обжаловать решение не только в апелляционной инстанции, а и в Верховном суде. Такие изменения в законодательство поступают, и, думаю, осенью мы их внесем.

— Сейчас все чаще звучит словосочетание «парламентско-президентская республика»... Но для этого нужно внести изменения в Конституцию. Будет ли подобный шаг полезен для всей страны или только для парламентариев?

— Для всей страны. Есть основное звено — формирование правительства парламентом. Президент может давать или не давать согласие, но премьер должен вносить кандидатуры министров на утверждение парламентом. Тогда парламентское большинство будет формировать правительство, это будет единая команда, программа и, главное, ответственность. В этом весь смысл. Подумайте сами: если это сделать, насколько улучшится работа правительства! Я прошел тот период, когда одного указа Президента было мало, а нужно было еще утвердить мою кандидатуру в парламенте. Я прекрасно помню, как тогда переживал: что решит парламент? Было чувство ответственности перед парламентом, а значит — перед народом. Сегодня представительная власть тоже имеет определенные ограничения. Ведь кто формирует бюджеты на местах, районные, областные? Исполнительная власть, администрация того или иного уровня, а формально утверждает парламент. Но лишь формально, и так по многим вопросам. Кроме того, если речь идет о парламентской республике, то нужно решать вопрос о генеральном прокуроре. Приведу пример с нынешним генпрокурором. Да, именно парламент принял окончательное решение о его назначении, а если речь идет об освобождении? Парламент тогда в стороне. Мы должны выровнять этот баланс. Безусловно, те изменения, которые сейчас рассматриваются в комитете, сводятся к разумному балансу между парламентом, Президентом и Кабмином.

— Если произойдут изменения в Конституции по поводу реформирования власти, парламент будет наделен большими полномочиями. Но Президент заявлял, что необходим и другой механизм — роспуск парламента в случае невыполнения им своих функций...

— Я отношусь положительно к этой идее. Но надо четко определить, по каким критериям и на каких основаниях можно распускать парламент. Самое главное, чтобы никто не злоупотреблял своим правом, были четкие рамки, а не так, что у кого-то одного в руках кнут, и он действует по правилу: когда захочу, тогда и подстегну.

— Нынешний парламент — это разные политические мнения, партии. Он, грубо говоря, делится на оппозиционный блок и провластный. Состав вашего комитета тоже неоднороден. Как это сказывается на его работе?

— Наш комитет уникален по своему составу. Туда вошли лидеры крупных фракций и партий: Петр Симоненко, Юлия Тимошенко, Александр Мороз... Я, честно говоря, думал, что это в какой-то степени осложнит работу комитета. Но с самого начала я заявил, что буду работать в комитете, не обслуживая политические и фракционные интересы, и это расставило все точки над «i». У нас в комитете представители различных направлений: и правого, и левого. И я вижу, что это люди, которые понимают назначение комитета и стараются работать в правильном направлении. Есть горячие, радикальные депутаты, как, например, Сергей Головатый... Но в общем проблем особых у меня в комитете нет.

— Можно вопрос из серии «проверки слухов»? Говорили, что после распределения комитетов Онопенко перейдет вместе с комитетом к социал-демократам (объединенным). В общем, говорили, что произойдет объединение могучего движения эсдеков. Как вы прокомментируете это?

— Я впервые слышу об этом. Возможно, это прозвучало в другой интерпретации, когда речь шла о том, что СДПУ(о) предлагали через моих коллег подумать об объединении социал-демократического движения Украины. Но об этом говорилось не в связи с деятельностью комитета, этот вопрос возникает постоянно. Но наиболее активно он муссировался после выборов в ВР. Мы же не будем сдвигаться с точки зрения политической окраски. Кроме того, я считаю, что таким фигурам в комитете, какАлександр Мороз и Юлия Тимошенко, близки социал-демократические идеи.

— Вы стояли у истоков украинской социал-демократии, выдвинули эту идею еще до провозглашения независимости. Скажите нам как самый опытный эсдек, наступает в Украине время социал-демократии или это не более чем предвыборный слоган?

— Социал-демократия в начале прошлого, в конце позапрошлого веков и нынешняя — две большие разницы. Я в свое время согласился на объединение партий и возглавил это движение в начале 90-х годов... Меня больше всего волнует проблема строительства гражданского общества в Украине. Это должно быть такое общество, где человек не должен чувствовать присутствие государства и его структур. Оно должно проявляться только в одном: как только человеку нужна помощь, она немедленно поступает со стороны государства. А сегодня мы видим засилье чиновников, государственных структур, огромное количество министерств, комитетов. Во что это выливается, чувствуем все. То есть власть опирается не на гражданское общество, не на общественные организации и фонды, а на эти структуры. Как в Библии сказано: опираться на копье можно, но усидеть долго нельзя. Я думаю, что и власть не сможет долго усидеть, опираясь на эти силовые структуры, а не на ростки гражданского общества.

— Знаете, один наш собеседник сказал: только в Украине социал-демократы ездят на «мерседесах». Отсюда вопрос: вы настоящий социал-демократ, ездите на велосипеде?

— У меня «хюндай». Вопрос не в том, кто на чем ездит, хотя наши социал-демократы ездят на «мерседесах» и имеют свои виллы, самолеты, но вместе с тем, если им выгодно, прикрываются ширмой социал-демократии и решают все свои вопросы. Но народ ведь неглупый. Он трезво оценил на выборах ту или иную политическую силу и дал свою оценку. Обманывать долго нельзя. Я не исключаю, что кто-то может иметь «мерседес». Если он его честно заработал, пусть катается.

— Вы пришли в парламент от оппозиционного блока и, с одной стороны, критикуете нынешнюю систему, на которую опирается власть, а с другой — развенчиваете образ ярого оппозиционера...

— Я всегда таким был, потому что я — за цивилизованную оппозицию. Сегодня я во фракции Тимошенко, но у меня всегда есть своя «позиция в оппозиции». Кто-то зовет народ на баррикады, а я считаю, что есть законные методы борьбы. И если я критиковал власть, то никогда не переходил на личности. Я критиковал упущения, действия власти и пытался найти свое решение того или иного вопроса. Возможно, я нахожусь под влиянием христианских ценностей, для меня Библия это основополагающая Конституция, где несколько иные подходы к решению многих вопросов.

— Василий Васильевич, расскажите немного о личной жизни. Чем увлекаетесь?

— Я консерватор в своих хобби. Раньше занимался в техникуме легкой атлетикой, в институте — вольной борьбой на уровне кандидата в мастера. Сейчас занимаюсь бодибилдингом, три-четыре раза в неделю поднимаю штангу. Это удобнее. Ведь в борьбе нужен партнер, а штанга всегда под рукой. Мой внук тоже со мной в тренажерный зал ходит, легкие гири берет... Люблю побегать: три-четыре раза в неделю у меня пробежки. Особенно здорово зимой бегать. Бросать это дело не собираюсь. И вы знаете, мне спорт помогает в работе: все самые сложные решения приходят именно во время бега. Когда с тобой только природа, самоуспокоение...