Не каждому в этом мире удается так насолить английской королеве, чтобы прослыть ее личным врагом. Джордж Сорос получил этот титул практически 10 лет назад. Первым уловив, как сориентирован мировой финансовый флюгер, он занимает огромную сумму в английский фунтах, а затем конвертирует в немецкие марки. После обвала фунта 16 сентября 1992 года возвращает долг, получив при этом сказочный навар. Для Британии же это стало препятствием для присоединения к так называемой Европейской инициативе, задачей которой было приведение к общему знаменателю обменных курсов европейских валют.


Если бы сказка Шарля Перро «Золушка» была не о девочке, можно было бы предположить, что посвящена она именно Соросу. Еврейский мальчик, родившийся в Будапеште в небогатой семье, рано узнал, что такое антисемитизм. В период немецкой оккупации, воспользовавшись поддельными документами, его семья чудом избежала судьбы многих евреев. Когда на смену фашизму в Венгрии пришел не менее тоталитарный режим, семья Сороса эмигрировала в Великобританию.

Очевидно, иметь дело с деньгами — у него было написано на роду. Вот как он говорит о первых заработках: «Свои первые серьезные деньги я заработал в возрасте 14 лет, когда мой отец и другие люди использовали меня для обмена валюты на черном рынке. Я был несовершеннолетним, поэтому было меньше шансов, что меня привлекут к ответственности. Мой отец не платил мне ничего, но другие люди, когда просили о подобных услугах, давали мне комиссионные».

Стартовый капитал юный Джордж использовал, конвертировав его в образование. Проходя курс финансового менеджмента в Лондонской школе экономики, он проникся идеями одного из преподавателей — философа Карла Поппера, проповедовавшего идею открытого общества. Позже, в одном из своих многочисленных интервью, Сорос скажет: «Меня крайне интересовали различия между закрытым обществом, от которого я бежал, и открытым обществом, в котором я предпочел жить».

Однако карьера в послевоенной Англии у нашего героя не сложилась: в 1952 году, после получения диплома, Сорос эмигрирует в США. До осуществления «американской мечты» будущему финансовому гению понадобилось пройти разные ступени взлетов и разочарований. Он работал клерком во многих финансовых структурах, был торговцем недвижимостью. «Я могу вспомнить несколько случаев, когда на моем банковском счету гуляли сильные ветры. Но чтобы быть всегда в игре, необходимо научиться переносить боль», — таким, очевидно, было кредо Сороса в течение долгих 14 лет, пока он учился ставить диагноз планетарным финансам.

Наконец, почувствовав, что в совершенстве овладел методикой диагностирования состояния финансовых потоков — кровеносной системы мировой экономики, он в 1969 году становится руководителем и совладельцем компании, которая позже перерастет в знаменитую «Квантум Групп». Начав с четырех миллионов долларов, взятых в долг, «Квантум Групп» сегодня — это структура, капитализация которой перевалила за пять миллиардов «зеленых». Но соль вовсе не в этом — ежегодный прирост финансового веса этой компании — к слову сказать, не единственной, составляет не менее 30 проц.


«Необходимо всегда различать, что играть по правилам — это одно, а внедрять правила — это нечто совершенно другое. Играть по правилам — это делать все возможное, невзирая на социальные последствия своих шагов. Внедрять же правила, означает заботиться, в первую очередь, о социальных последствиях, а не о собственной выгоде. Другими словами, не «насиловать» правила ради достижения собственной выгоды. Этот принцип я никогда не нарушал», — не устает повторять Сорос.

Однако многие полагают, что этот игрок высшей финансовой лиги попросту лукавит. «Кажется, он никогда не скрывает, что он сделал, что он собирается предпринять и как он намерен спасти мир. Однако проблема в том, что довольно часто именно здесь и возникает противоречие. И даже конфликт интересов», — пишет о деятельности Сороса один из журналов, посвященных финансовой аналитике. Но тем не менее его еще ни разу и никому не удалось уличить в самом тяжком из финансовых грехов — злоупотреблении информацией «для служебного пользования». То есть извлечением финансовой выгоды за счет сведений, не доступных большинству участников финансовой игры.

«Иногда я ощущаю себя гигантским пищеварительным трактом, который способствует продвижению денежных ресурсов в нужном направлении», — отвечает он своим критикам в книге «Кризис глобального капитализма». При этом он идеалистически замечает, что если бы правил миром, то учредил бы специальное агентство, которое оказывало бы услуги во время финансовых кризисов.

Однако Сорос не стал углубляться в детали и не просветил своих читателей, сколько комиссионных причитается за сию «скромную» услугу.

«Сорос — наиболее опасная разновидность акул капитализма. Если, конечно, не считать его благотворительную деятельность в Восточной Европе, где он финансирует строительство школ для венгерских цыган и внедрение Интернета в российской глубинке. Кто же он — дьявол или святой?» — задается вопросом английская «Гардиан», так и не найдя на него ответа.

С конца 80-х, когда Сорос, по его собственным словам, заработал столько денег, сколько невозможно потратить, о нем говорили по-разному. Одни сравнивали его с матерью Терезой, намекая на щедрую благотворительную деятельность (там, где одни дают тысячи, Сорос выкладывает миллионы), другие — с Робин Гудом, имея в виду способ, которым он получает прибыли.

Однако на сегодняшний день все сходятся в одном: самому Соросу практически все равно, что о нем думают другие. Премьер-министр Малайзии Махатхир Мохаммад считает, что именно Сорос повинен в том, что экономика его страны была почти полностью обескровлена, российские националисты усматривают в благотворительности Сороса «клинический» пример вмешательства во внутренние дела. А представители прежней администрации США, оценивая кампанию Сороса за легализацию легких наркотиков и пропаганду снабжения наркоманов «чистыми» шприцами, высказывали подозрения, что именно он «дергает за ниточки мировых наркобаронов».


Для человека неискушенного инструментарий финансовых спекуляций — настоящий бурный открытый океан, в котором Сорос превосходно ориентируется. По мнению аналитиков, высшим пилотажем в финансовых дебрях является использование так называемых «хедж-фондов», которые позволяют получать фантастические прибыли и в то же время ограждают игроков от чрезмерных финансовых потерь. Именно технику «хеджирования» Сорос образно сравнивает с финансовой разновидностью крэка — наркотика, дешевого в производстве и обеспечивающего стопроцентную мгновенную зависимость. При этом, однако, даже умудренный лоцман Сорос не рискует слишком заходить на глубину.

Случались, правда, и у него проколы. Поверив, по его собственным словам, в команду «младореформаторов» из правительства Гайдара, он безоглядно закачивал средства в российскую экономику, став крупнейшим частным инвестором в России, — у него были акции российских предприятий, государственные облигации. Поэтому его стремления смягчить финансовые последствия печально знаменитого «черного понедельника» 17 августа 1997 года выглядели вполне понятными. В одной из своих книг Сорос пишет, что интуиция подсказала ему созвониться с министром финансов США (тогда эти функции выполнял Джеймс Рубин), а также Егором Гайдаром и Анатолием Чубайсом, предложив им собственный план спасения российской экономики. Он полагал, что Россия должна немедленно девальвировать национальную денежную единицу. А 13 августа он выступил на страницах влиятельной «Файненшл таймс», где констатирует: «Развал финансового рынка в России достиг критической точки». Надо ли говорить, что мнения, исходящие от таких авторитетов, только подлили масла в огонь. На фондовом рынке РФ возникла настоящая паника. Не помогло даже заявление Сороса о том, что и его кредитный портфель худеет на глазах. А в воскресенье на совещании в Москве было решено на следующий день объявить о девальвации рубля. Сорос потерял тогда два миллиарда долларов. «Я ничуть не сожалею о своих попытках сделать Россию открытым обществом. Но, по крайней мере, я предпринял попытку. Как инвестор я сильно сожалею. Действительно, тяжело ужиться в двух ролях», — пишет он, имея в виду невозможность ужиться в одном теле финансисту и филантропу.


Активность Сороса в пропаганде «открытого общества» в Восточной Европе весьма заметна. Но, справедливости ради, следует отметить, что нарекания за свои финансовые пристрастия Сорос получает также и на своей новой родине — в США. Начав со «скромных» 1,7 млн. долл. в 1994 году, Сорос за несколько лет увеличил количество грантов в США до 13,4 млн. Конечно, для Штатов эти суммы выглядят более чем скромно, однако не остались незамеченными, поскольку вкладывались в направления, идущие вразрез с официальной точкой зрения. Например, Сорос, в ответ на резолюцию конгресса, значительно урезавшую статью финансирования пособий для эмигрантов, быстренько учредил фонд им. Эммы Лазарус, призванный помогать переселенцам.

Он назвал провальной политику правительства в области борьбы с наркоманией и в настоящее время финансирует программу снабжения наркоманов стерильными шприцами. Не без финансового участия Сороса в Аризоне и Калифорнии принято законодательство, разрешающее исследования по применению марихуаны в медицинских целях.

Подвергаясь на протяжении последних нескольких лет критике от сторонников жесткого курса по отношению к наркозависимым, Сорос неоднократно говорит, что роль мишени его устраивает и его не беспокоит количество, осуждающих статей. «Многие люди уважают меня, поскольку я позволяю себе высказывать мнения, озвучить которые они по тем или иным причинам не могут».


За последние полтора года Сорос неоднократно весьма критично заявлял о неадекватности в деятельности финансового сектора американской экономики. «Вы только посмотрите на политиков. Их задача — победить на выборах. И, кажется, практически неважно, что он говорит, — главное избраться. Это весьма опасная тенденция для общества».

Хотя скептики полагают, что Сорос, как всегда, замыслил какую-то многоходовую финансовую комбинацию, чтобы, взбудоражив общественное мнение, достичь ему одному понятных целей, нельзя не видеть реальности. А она такова, что в США один за другим произошли финансовые крахи: в энергетике — компания «Энрон», в телекоммуникациях — «Уорлдком». И поэтому нельзя сказать, что пессимистический сценарий Сороса, заявившего, что не удивится, если в течение ближайших семи лет доллар похудеет на треть, не лишен определенной логики.

Пока нет сведений, что этот прогноз послужил катализатором негативных процессов на фондовом рынке, однако у Сороса уже есть готовый рецепт, как эту возможность предотвратить. И если следовать его советам, администрации Буша удастся не только смягчить драматизм возможного коллапса доллара, но и предотвратить глобальный экономический кризис. По его мнению, нежелание Белого дома активно вмешиваться в ситуацию может свидетельствовать лишь об одном: в ближайшие годы экономика США не будет более локомотивом развития, поскольку Федеральная резервная система уже давно плетется в хвосте событий и упустила реальную возможность переломить ситуацию.

В знаменитом фильме «Уолл-стрит» главный герой — холодный и рассчетливый игрок на бирже Гордон Гекко не уставал повторять: «Неопределенность — это здорово». Очень похоже, что своим заявлением Джордж Сорос провозгласил начало периода неопределенности. Здорово ли это будет для него — покажет время.