— Господин посол, в Украине вы известны как дипломат. Мы же наслышаны о вашем увлечении хоровым пением, но об этом, к сожалению, пока ничего не знают наши читатели.

— Я всегда интересовался хоровым пением, даже когда был мальчиком — тогда я пел в хоре одной англиканской церкви. И работая дипломатом за границей, я пел в разных хорах. В Берлине, например, я был членом Берлинского филармонического хора; в Брюсселе я пел в маленьком хоре, который исполнял мадригалы. В Лондоне в министерстве тоже есть хор, и я был его участником. И вот, кажется, в 1996 году, в связи с назначением послом в Ватикане, уезжал бывший дирижер этого хора. Он попросил меня занять его место — стать новым дирижером. Я сначала отказался, потому что у меня не было опыта. Но он настаивал, сказал, что другого человека нет, что я способен это сделать. И, в конце концов, он меня все-таки убедил. Так я стал дирижером хора министерства. И, к моему удивлению, я от этого получил удовольствие. Начав работу в Украине, я подумал, что неплохо было бы создать здесь при посольстве маленький хор. Сначала я предполагал, что он будет состоять только из сотрудников посольства — англичан и украинцев. Но потом мы все-таки пригласили некоторых друзей, работников других посольств.

— Каких, например?

— Некоторое время у нас пел сотрудник посольства Нидерландов, а также член делегации Европейской комиссии и еще один бывший сотрудник представительства НАТО. Но у нас за все время существования было одно строгое правило: все сочинения, которые мы исполняем, должны быть или на украинском языке, или на английском. На других языках мы никогда не пели. Но это довольно сложно: когда мы пели по-английски, то было трудно украинским членам хора, а когда по-украински — англичанам. Приходилось каждый раз очень внимательно и долго репетировать именно слова. А с музыкой, естественно, проблем не возникало.

— Выступал ли ваш хор с концертами?

— У нас было несколько концертов здесь, в резиденции. В том числе на рождественском приеме для всех сотрудников посольства мы пели английские и украинские рождественские песни. А также участвовали в нескольких благотворительных концертах. С последнего выступления мы сделали запись — для себя, чтобы каждый член хора имел возможность иногда слушать то, что он когда-то делал. Это были английские народные песни и две украинские композиции. В нашем хоре поет одна молодая женщина, украинка — Олена Дячук, которая занимается в киевской консерватории. Она сочинила для нас песни, которые мы исполняем.

— Вы считали общее количество выступлений за эти годы?

— Я бы сказал, что мы выступали приблизительно три раза в год. Когда концерты проходили в резиденции, мы сами приглашали гостей — дипломатов или украинских друзей хора. А когда давались благотворительные концерты в филармонии, деньги шли на поддержку победителей конкурса имени Горовица. Конечно, мы были также заинтересованы в том, чтобы была большая аудитория, и в рамках своих возможностей рекламировали эти концерты.

— За время существования хора, какому направлению вы отдавали предпочтение — классике, народным песням, современным произведениям? И каким жанрам?

— Я бы сказал, что в общем смысле это всегда была классическая музыка, потому что мы не исполняли рок- и поп-музыку. Пели народные песни, обычно уже переработанные английскими или украинскими композиторами. Звучали английские мадригалы XVI века, песни XVIII—XIX веков, современные сочинения классических композиторов. Например, мы исполняли произведения британского композитора Эдгара, который жил в конце XIX и первой половине XX веков, переработку немецких народных песен. Но на самом деле слова для этого произведения написала его жена, после того как они провели каникулы в Баварии. Я бы сказал, что это настоящая английская музыка.

— Скажите, среди тех произведений, которые вы исполняли, есть ли какие-то особенно любимые вами — как украинские, так английские?

— Что касается украинских сочинений, то я должен сказать, что мне очень понравились новые произведения, которые для нас написала Олена Дячук, и я надеюсь, что со временем будет возможность слушать их не только в нашем исполнении. Ведь наш хор не самый плохой, но все-таки самодеятельный. А такие сочинения стоило бы исполнять на профессиональном уровне. А что касается британской музыки, то я очень люблю музыку Эдгара, песни о Баварии. Очень нравились украинские и британские рождественские песни. Я вообще люблю и этот праздник, и рождественскую музыку.

— Может быть, у вас есть какая-то особенная дирижерская палочка?

— У меня есть палочка, но мы уже отправили ее домой. Я ее специально для Украины купил.

— В Лондоне есть специальный магазин, где вы покупаете такие вещи?

— В Лондоне есть магазин Чапл, где можно купить всякие ноты, музыкальные инструменты и там есть палочки.

— Будет ли существовать хор после того, как вы сложите полномочия посла в нашей стране?

— Я знаю, что члены хора очень хотели бы продлить его существование. Я только не знаю, удастся ли им это, потому что это от меня уже не зависит.

— Они, очевидно, думают, что именно вы являетесь душой и консолидирующей силой коллектива.

— Конечно, дирижер играет особенную роль. Он не должен просто стоять перед хором и делать определенные жесты. Кто-то должен выбрать музыку, найти ноты. Это тоже иногда сложно — не только выбрать произведение, но и физически найти ноты, чтобы они были у каждого певца. Он должен выбрать место для репетиций и для концертов. Ну, для посла это легко, потому что у него есть резиденция с достаточно большими комнатами.

— Скажите, не являются ли профессиональными музыкантами ваши близкие — супруга, дети? Они разделяют ваше увлечение музыкой, хоровым пением?

— Моя жена Кэтрин пела в нашем хоре. А дети уже взрослые, они живут в Англии. Одна дочь участвует в музыкальной группе, где они играют африканскую музыку. В принципе она тоже любит классическую музыку, но как слушатель. А вот мои прапрадедушка и прадедушка были органистами. Они играли в церкви на севере Англии. Можно сказать, что они были профессионалами. Конечно, я их не знал, так как они умерли до того, как я родился, просто мне о них рассказывали.

— Господин посол, скажите, есть ли для вас что-то трудное или непреодолимое в дирижерском искусстве — то, чему хочется научиться?

— Я, конечно, никогда не имел возможности обучаться дирижерскому искусству в институте, поэтому я это делаю, как могу. Я сам много пел в разных хорах, поэтому видел многих хороших дирижеров, наблюдал как они дирижируют. У меня одна проблема: я левша. Если вы посмотрите на большинство известных дирижеров, то увидите, что они дирижируют правой рукой, а я всегда левой. Поэтому все приходится делать наоборот. Но участники нашего хора уже просто привыкли.

— Какие украинские записи или записи этой земли вы с собой повезете в Англию?

— Мне очень повезло, потому что декан дипломатического корпуса, посол, который дольше всех здесь работал, от имени всех руководителей дипмиссий подарил мне целый комплект дисков украинской музыки. Там есть и церковные, и народные песни, есть специальный диск, который выпустили к столетию Киевского оперного театра. Кстати, мы провели в этом театре много чудесных вечеров, потому что от нашей резиденции он находится в десяти минутах ходьбы или в двух-трех минутах езды на машине.

— И качество исполнения в этой опере вас тоже порадовало?

— Случалось по-разному. Были чудесные вечера, а были просто очень хорошие. И были, скажем так, приятные вечера. Я думаю, что это для нас действительно большая привилегия — иметь возможность регулярно посещать такой театр. И факт, что, по сравнению с Лондоном, билеты стоят все-таки не очень много. Это очень хорошо.

— Скажите, вы будете продолжать дипломатическую карьеру?

— Нет, потому что мне уже 59 лет, а по нашим правилам дипломаты уходят на пенсию в возрасте 60-ти. Но я все-таки буду работать в Лондоне — возглавлю центр по разрешению конфликтов, которые создает англиканская церковь. Это для меня совсем новая работа, но я надеюсь, что будет интересно.

— А свое увлечение продолжите? Создадите хор?

Я не думаю, что создам новый хор. Я думаю, что буду петь в самодеятельности. Я уже даже знаю где, потому что в районе, в котором я живу, есть хороший хор с хорошим дирижером.

— Вам все-таки больше нравится петь, чем дирижировать?

— Трудно сказать. Я вообще очень люблю хоровую музыку. Но, конечно, когда сам поешь — это непосредственное участие, так что можно сказать, я предпочитаю именно это. Работа дирижера тоже дарит хорошее ощущение, когда все получается. Проблема в том, что если какой-то сопрано неправильно поет, дирижер всегда несет ответственность. А если ты поешь, и твой коллега делает ошибку, то это уже не твоя вина и не надо об этом беспокоиться.

— А какую партию исполняете вы?

— Я — бас или, можно сказать, баритон. Я пою басом, потому что в большинстве случаев в хоре есть только четыре партии, и мужчине нужно быть тенором или басом.

— А вы пробовали сами писать какие-то произведения?

— Только в молодости и без большого успеха.

— Хоровое пение — это ваше единственное увлечение? Кошки, которые гуляют по саду — не ваши?

— Не мои. Хотя они считают, что они здесь хозяева. Я очень люблю футбол. Я конечно, больше не играю, хотя в молодости пробовал. Но я болельщик команды из Шеффилда. Не особенно успешной за последнее время, но у нее все еще впереди. Шеффилд — это промышленный город на севере Англии и, кстати, это город-побратим Донецка. Так что я еще в некоторой степени болельщик «Шахтера» из Донецка.

— А в Украине вы посещали футбольные матчи?

— Я ходил на футбол, когда играл «Ливерпуль» против «Динамо» (Киев), а также когда Уэльс играл против Украины на чемпионате мира. И еще, когда была игра между сборными Украины и Германии, чтобы решить, кто попадет в Японию. И я должен сказать, что, хотя я очень люблю своего немецкого коллегу, все-таки в этой игре украинцы были лучше. На чемпионате немного болею за «Шахтер». Конечно, когда «Динамо» играет в кубке Европы против команды из третей страны — я болею за «Динамо». Если против английского клуба — я болею за англичан.

— А все-таки, каким было ваше любимое времяпрепровождение здесь, в Украине?

— Нужно сказать, что мы часто ходили в драматический театр, особенно в Театры имени Леси Украинки и Ивана Франко и на концерты в филармонию. Также мы довольно много путешествовали по вашей стране. Иногда это было по профессиональной необходимости, иногда в частном порядке. В прошлом году к нам из Англии приехали друзья, и мы спустились по Днепру до Одессы на теплоходе. Это было просто чудесно, там очень красивые пейзажи. Мы также любим гулять пешком по Киеву, интересуемся киевской архитектурой, старыми памятниками. В Киеве есть очень хорошие городские пейзажи. И город такой зеленый. Я думаю, что Киев, особенно его центр, — может быть, один из самых красивых городских центров во всем мире, потому что здесь много зелени. Просто приятно гулять по Киеву.

— Хотелось бы спросить, какое приятное воспоминание вы увозите с собой из Украины, и какое событие в украинской политике, в украинской дипломатии, в европейском векторе развития нашей страны произвело на вас наибольшее впечатление? И, с другой стороны, какие проблемы, по вашему мнению, существуют у молодой европейской страны — Украины?

— Я думаю, что Украина выбрала европейский курс. Курс, как говорят, к Европе, хотя ваша страна уже находится в Европе. Я считаю, что за время моего пребывания здесь она двигалась именно по этому пути. Безусловно, украинская экономика в последние два-три года успешно развивается, и это очень приятно. И объем торговли между Великобританией и Украиной растет. Что касается развития демократии, демократической политической системы в Украине, в этом также наблюдается прогресс. Например, выборы в марте этого года прошли лучше, чем в 98-м. Это отметили все наблюдатели. Конечно, существуют еще серьезные проблемы. Вам еще не удалось привлечь такое количество инвестиций, как, например, Польше. Я думаю, что в будущем возможны новые британские инвестиции. Они уже были, но не в таком объеме, как нужно. Украина сделала кое-что в законодательстве и в экономической системе, но чтобы привлечь инвестора, нужно сделать еще больше. И еще относительно демократического развития. Я сказал, что выборы были лучше проведены, но есть еще проблема доступа к средствам массовой информации — необходимо, чтобы у всех партий были равные возможности в этом. В Украине это трудно, потому что у вас очень много политических партий. Я думаю, что нужно создать крупные партии — по модели западных. Это очень важно для будущего украинской демократии.