Бурлит в Гибралтаре не первый год, и даже не первое столетие, ибо контроль над проливом означает контроль над всеми водными коммуникациями Средиземноморья, а с вводом в действие Суэцкого канала (1869 г.) — и над важнейшей транспортной артерией, соединяющей три континента: Европу, Африку и Азию. Первым стратегическое значение Гибралтара осознал мифический Геракл, воздвигнувший по обеим сторонам пролива свои знаменитые столбы. В 711 г. эту небольшую полоску земли завоевал арабский полководец Тарик Ибн-Зийяд. С тех пор Скала, как называют Гибралтар из-за его рельефа, носит его имя — Джабал Тарик, или гора Тарик, со временем трансформировавшееся на английский манер в Джибролтар. В 1462 г. во времена реконкисты Гибралтар отвоевали испанцы, а в 1501-м «собирательница испанских земель» королева Изабелла I присоединила Скалу к своей империи. Но в 1704 г., в ходе войны за испанское наследство, Гибралтар захватили англичане. По Утрехтскому миру 1713 г. Испания вынуждена была уступить Скалу «владычице морей», но не смирилась с этим и в 1779 — 1783 гг. предприняла отчаянные, но безуспешные попытки отвоевать территорию обратно. Гибралтар стал важнейшей военно-морской базой Соединенного Королевства. С тех пор британский анклав на Пиренейском полуострове площадью в 5,8 кв. км и с населением 30 тыс. человек стал предметом постоянных споров между Великобританией и Испанией. В 1967 г. вопрос казался решенным окончательно. На референдуме относительно принадлежности Гибралтара 12 тыс. 138 человек проголосовали за сохранение статуса английской колонии, и только 44 гибралтарца пожелали воссоединиться с Испанией. Их желание было удовлетворено. Они подверглись жесткому остракизму: в их домах били стекла, им не давали прохода на улицах, всячески оскорбляли и унижали. В результате, все проголосовавшие вынуждены были переехать в Испанию. Англофильское единомыслие возобладало. Но испанцы не смирились. Они перекрыли границу, лишив тем самым Гибралтар необходимой рабочей силы и перекрыв все торговые связи с континентальной Европой. Блокада была снята только в 1985 г. Но проблема осталась.

И вот в четверг, после годичных переговоров о судьбе Гибралтара между Великобританией и Испанией, наконец-то было достигнуто соглашение о его статусе. Оно предусматривает, что обе страны будут управлять территорией совместно. За Гибралтаром остается право на внутреннее самоуправление, его жители сохраняют также британское гражданство, однако могут стать и гражданами Испании, Гибралтар будет активно участвовать в деятельности ЕС и других общеевропейских организаций. Казалось бы, вопрос решен. Но не тут-то было. В Гибралтаре начались протесты по поводу объявленного в пятницу решения о разделении с Испанией управления этой британской колонией. Выступление губернатора полуострова — представителя британской королевы Дэвида Дури — на военном параде гибралтарцы заглушили возгласами: «Боже, храни королеву, но не министерство иностранных дел». Что же не устраивает жителей анклава? Ведь они, согласно договоренностям, сохраняют право на традиционный «британский образ жизни», что включает в себя правовую систему, английский язык как официальный и, что важно, право заказывать пиво в пинтах, а не в литрах. Более того, территория получит больше прав самоуправления, пограничные препоны и всяческие ограничения со стороны Испании будут сняты. Но даже сама мысль о возможности выпить литр, а не пинту пива не дает пиволюбивым гибралтарцам покоя.

А тем временем, когда многовековой спор вокруг северного столба Геракла вступил в конструктивную фазу, резко обострилась ситуация на южном фланге пролива. В тот момент, когда министры иностранных дел Великобритании и Испании решали судьбу Гибралтарского пролива, к ним явочным порядком присоединилась третья сторона. В тот же четверг десяток марокканских граждан высадился на крохотном необитаемом островке Перехиль (по-арабски — Лейла). Островок размером с киевский стадион «Динамо» (500 на 300 м) неожиданно приобрел «исключительно важное» геополитическое значение. Он расположен всего в 200 м от марокканского побережья. Но все дело в том, что он является владением Испании, поскольку находится в непосредственной близости от испанского анклава на марокканской территории — городов Сеута и Мелилья. Десант марокканских патриотов выглядел, как безобидная морская прогулка подвыпившей компании. «Из-за острова на стрежень» выплыла шлюпка с одетыми в гражданское лицами и причалила к островку. Лица незамедлительно разбили две палатки и водрузили два марокканских флага над грудой камней, которая и являет собой спорную территорию. Когда испанский патруль попросил их покинуть остров, «агрессоры» начали им угрожать. Кем они являются — до сих пор неизвестно. Кто-то называет их служащими марокканской жандармерии, кто-то — военнослужащими вооруженных сил Марокко. Испания отреагировала незамедлительно. На борьбу с захватчиками устремилась «непобедимая армада». По информации авторитетной испанской газеты El mundo, в ее состав вошли четыре фрегата, четыре корвета, две подводные лодки, транспортное судно, батальон боевых вертолетов и с десяток самолетов. Конфликт приобрел международный характер. Действия Марокко осудил Европейский Союз. В свою очередь Арабская лига решительно поддержала Марокко.

А тем временем король Марокко Мохаммед VI праздновал свою свадьбу. Столица страны Рабат превратилась в оранжерею, увешанную всевозможными флагами и транспарантами. На всенародные торжества прибыли высокие зарубежные гости во главе с экс-президентом США Биллом Клинтоном с дочкой. Но представители соседнего испанского королевства, как и их европейские коллеги, приглашены не были. Свадьба была необычной. Вопреки всем мусульманским канонам, король-реформатор опубликовал фотографию своей возлюбленной в прессе и, что уже совсем не укладывается в рамки марокканской традиции, провозгласил королевой. А ведь этого статуса не имела даже его мать!

Теперь журналистская братия гадает: то ли верные подданные поднесли молодоженам в качестве подарка-сюрприза островок Лейла, то ли сам король отдал приказ о захвате груды камней, чтобы возложить ее к ногам возлюбленной. Все-таки — королева!