«Замучаетесь пыль глотать, бегая по судам, чтобы их (капиталы. — Авт.) разблокировать!» — именно с этими словами президент России предпочел удалиться с четвертого съезда Торгово-промышленной палаты РФ, на котором собрались крупнейшие предприниматели страны. В отношении бизнес-элиты последнее замечание прозвучало примерно так же, как и сакраментальное «мочить в сортире». Резкость тона может объясняться лишь двумя моментами: или особенностями персонального стиля президента, или остротой проблемы.

Собственно, подобный безапелляционный тон Владимир Путин позволил себе в отношении людей, все же принципиально от чеченских боевиков отличающихся. Во всяком случае, в главном. Хитросплетения тени и света в российской экономике могли уже надоесть кому угодно — однако «две большие разницы» налицо. Невозможно себе представить Джорджа Буша, беседующего подобным образом с техасскими нефтяниками или биржевиками Чикаго. У нас же язык власти порой не сложней сержантского окрика...

Впрочем, думается, что интрига все-таки глубже. Достаточно сопоставить три, на первый взгляд, не связанных между собой события прошлой недели. Помимо уже упомянутого неожиданного визита и выступления президента на четвертом съезде ТПП, картину интриги составляют еще и два информационных «вброса» в отношении крупнейших фигур российского бизнеса: главы «ЮКОСа» Михаила Ходорковского и бывшего главы Межпромбанка, ныне сенатора от Тувы в Совете Федерации Сергея Пугачева.


19 июня на официальном сайте группы «МЕНАТЕП» появилась информация о структуре капиталов компании и долях, принадлежащих ее хозяевам — физическим лицам. Впервые в истории российской олигархии Михаил Ходорковский сотоварищи открыто рассказал публике, кто из них миллиардер, кто мультимиллионер. Вышло, что авторитетнейший Forbs ошибался, приписывая господину Ходорковскому жалких пару-тройку миллиардов. На деле самый крупный акционер «МЕНАТЕПа» и глава «ЮКОСа» контролирует капитал объемом в 7, 63 млрд. долл.

Событие это, безусловно, небывалое. До сих пор о размерах личного или корпоративного богатства мы могли только догадываться да раз в год ахать, знакомясь с рейтинговыми списками того же Forbs. Если пример главы «ЮКОСа» окажется заразительным, то налоговой полиции и черному пиару страны скоро нечего станет делать, а войны компроматов перестанут развлекать публику. И все это выглядело бы гораздо более благостно и радостно, если бы не пара обстоятельств.

Первым из них является обыкновенная деловая необходимость. Российским компаниям и их владельцам просто приходится выставлять свой бизнес на всеобщее обозрение: подобная степень прозрачности необходима компаниям для выхода на крупнейшие биржевые площадки мира. Фактически это просто выполнение условий игры по правилам — только не по российским, а по настоящим, коим следует в своей практике весь остальной деловой мир.

Но есть и еще одно обстоятельство, подвигнувшее главу «ЮКОСа» и его партнеров на столь эффектный шаг. Провоцирующим обстоятельством вполне могла стать воля Кремля, пытающегося кардинально изменить свою позицию во взаимоотношениях с бизнес-сообществом страны. Ведь прозрачному бизнесу с властью договариваться или спорить всегда легче...

Вторым эффектным информационным «вбросом» ровно за день до событий вокруг «ЮКОСа» явилось скандальное выступление французской Le Monde относительно экс-банкира и сенатора Сергея Пугачева. По данным газеты, французские власти подозревают в возможном отмывании денег через французские и монакские счета, фирмы самого Пугачева и Межпромбанк. Начатое по этому поводу предварительное расследование уже сейчас констатирует факт обширных и многомиллионных вкладов банкира и связанных с ним структур на Лазурном берегу и в офф-шоре Монако. Впрочем, более примечательно другое. На следующий же день после французских публикаций с Сергеем Пугачевым встречался Владимир Путин. И хотя знакомы президент и сенатор еще со времен управления делами президента, думается, не это позволило беседе длиться не протокольных 30 минут, а больше двух часов.


С точки зрения сложившейся природы экономических отношений, поворот финансовых потоков «с вывоза на ввоз» и репатриация финансовых средств, осевших в офф-шорах в прежние годы, напоминает советскую мистерию с проектом поворота северных рек. Выглядит почти противоестественно, в исполнении труднодоступно, требует слишком больших затрат усилий... Особенно если осуществлять такой проект исключительно за счет административного ресурса. Да еще и в форме интриги.

О том, что закручивается именно интрига, говорит странная случайность трех совпавших событий.

Первое — что с господином Пугачевым попытались говорить о возвращении капиталов на их историческую родину. А возможно, уговорить на это и других «собратьев по денежному мешку».

Второе — что весь вместе взятый олигархический бомонд у себя же на съезде был, с одной стороны, сурово предупрежден президентом, а с другой стороны — там же был старательно успокоен его же фразой о том, что государство никого из «возвращенцев» капиталов за рукав хватать не будет, спрашивая, откуда деньги взялись.

И наконец, что господин Ходорковский одномоментно с вышеприведенными обстоятельствами решил «открыться». Разумеется, лично для него и его бизнеса это может означать что угодно. С одной стороны, как член совета промышленников и предпринимателей при президенте РФ, Михаил Ходорковский «уговорился» подать личный пример, стать «первой ласточкой», прилетающей, наконец, с офф-шорным приветом в родные финансовые сени.

А с другой стороны, глава компаний, зарегистрированных в офф-шорном Гибралтаре, мог предпочесть открытость и прозрачность своего бизнеса как гарантию независимости от чьей-либо воли.

В таком случае участь «прозрачного» нефтяного магната куда завидней доли предварительно-подследственного экс-банкира. Найти французам мы опять ничего не дадим, как и швейцарцам, но тувинский сенатор может оказаться на очень коротком поводке. В том числе и в начинающейся кампании по перековке родных олигархов в офф-шорных «возвращенцев».

Впрочем, об истинных намерениях всех участников затевающейся интриги пока можно только гадать. Однако «а» уже сказано. И сказано со значением.