— Господин Томенко, расскажите, пожалуйста, каким образом вы собираетесь навести порядок в информационном пространстве Украины? Собираетесь ли учитывать ошибки предшественников?

— Первое, что я предложил — изменить акценты в деятельности комитета. Есть два или три направления, до которых у предыдущих комитетов, видимо, не дошли руки. Прежде всего, имеется в виду функция парламентского контроля деятельности органов государственной и местной властей относительно обеспечения свободы слова. Наша логика такова: мы хотим, чтобы госорганы действовали в соответствии с законодательством, и если мы увидим, что это не так, то будем ставить вопрос о смене чиновников. Что и произошло, в частности с Нацсоветом по вопросам телевидения и радиовещания. Следующая проблема касается деятельности Госкоминформполитики. К этому органу тоже много претензий. Нужно уточнить его статус, ведь его место и функции не до конца понятны. Следующий немаловажный момент: необходимо поддержать региональных журналистов, защитить, проконсультировать по поводу их непростых взаимоотношений с местной властью, налоговиками и т. д. Уже на стадии завершения формирование совета по информационной политике при комитете, куда войдут самые известные общественные организации, имеющие отношения к медиа. И мы собираемся до осени сформировать региональную структуру этого органа. В каждой области будет работать уполномоченный общественного совета — внештатный советник, — который вместе с юристом обязан отслеживать ситуацию в СМИ. У нас в комитете 13 человек, поэтому каждый народный депутат будет курировать две области. Мы создаем прецедент — ни один состав информационного комитета до нас не выходил на региональный уровень. Это очень серьезная проблема: я поездил по областям и увидел, что положение дел еще хуже, чем мне представлялось. После выборов многие издания закрыты, масса журналистов остались без работы. Мы собираемся вплотную заняться этими вопросами.

— Я смотрю, вы серьезно взялись за дело: собираетесь контролировать местную власть...

— Следующим пунктом повестки дня у нас стоит Национальная теле- и радиокомпания. Особенно взволновали эти вопросы после того, как Кабинет министров принял постановление о новом статусе этого органа. В чем тут проблема? Национальная телекомпания, финансирующаяся из бюджета, задумывалась как орган, который служит интересам всего общества. На сегодняшний день не выполнен ряд норм: в частности, статья 13 закона о телевидении, где речь идет о том, что и Национальная телекомпания, и радиокомпания создаются совместным решением Верховной Рады и Президента. А это означает, что и народ должен влиять на содержание и концепцию их вещания. А тут нет ни наблюдательных советов, ни понятной логики утверждения программ. Фактически каналы «разделены»: есть передачи, специализирующиеся «на продаже себя» министерствам и институциям, которым нужен эфир. Что вообще такое национальная телекомпания? Это орган, который должен популяризировать национальную культуру, науку, спорт и быть наименее политизированным. Во всем мире такие каналы не всегда непопулярны, но всегда пропагандирующие человеческие ценности. И неправильно, когда на государственном ТВ появляются какие-то программы, которые противоречат и национальным интересам, и элементарной логике общегосударственного канала.

Есть еще одно направление, которое мы собираемся осваивать. Имеется в виду проблема монополизации информационного пространства. Причем этот процесс у нас двоякий: с одной стороны, монополия в руках финансово-политических групп, с другой — у местной власти. С монополизацией очень легко бороться, если ситуацию «прочитать». Сегодня, например, есть регионы, где областная или районная администрации являются владельцами или учредителями двух третей всех существующих медиа-ресурсов. Это, безусловно, монополия власти на СМИ. И поскольку Антимонопольный комитет этим не занимается, то займемся мы. И поверьте: мы наведем порядок, инициируя документы, запрещающие органам исполнительной власти напрямую учреждать масс-медиа, быть их стопроцентными владельцами. Это, правда, радикальный метод, но есть более мягкий подход. Разрешить органам государственной власти быть учредителем одного средства массовой информации, в котором они бы размещали официальные данные. А самый простой выход — это объявить конкурс на самую лучшую передачу или рубрику в газете о том, например, что происходит в Киеве. И соответственно, органы столичной власти могут финансировать эти рубрики и программы. Тогда все будет честно и открыто. И никакой монополии.

— С органами государственной власти все понятно. А как быть с теми изданиями или телеканалами, где о личности «хозяина» можно лишь догадываться? Я имею в виду СМИ, которые основываются финансово-политическими группами, не желающими афишировать свою причастность к данному изданию.

— Здесь действительно сложная проблема. Часто бывает невозможно с точностью определить, кто действительно является владельцем или учредителем газеты или телеканала. Представители комитета собираются провести исследование в целях ликвидации теневой части информационного рынка. Все это упирается в легализацию учредительства. Я думаю, что в самое ближайшее время мы найдем варианты законодательного регулирования этого процесса. Скорее всего, первый шаг, который мы предпримем, — запретим регистрировать свои СМИ оффшорным компаниям. Если учредителем выступает российский, немецкий или американский капитал, то они должны быть легализованы как субъекты украинских правовых отношений. Я очень позитивно отношусь к инвестициям — деньги не имеют национальности, — но главное, чтобы инвестирование проводилось в четких рамках действующего законодательства.

— Николай Владимирович, позвольте задать «животрепещущий» для всех парламентских журналистов вопрос. Правда ли, что ваш комитет инициирует законопроект об улучшении условий деятельности корреспондентов, которые освещают события Верховной Рады?

— Да, комитет предложил соответствующий документ, который упорядочивает, оптимизирует и улучшает условия работы парламентских журналистов. В частности, мы предлагаем третий этаж помещения парламента, где находится ложа прессы, переделать в стационарный европейский пресс-центр, чтобы журналисты могли пользоваться компьютерами, иметь свободный доступ к Интернету и не выпрашивать у депутатов проекты постановлений. Тогда распространение среди журналистов стостраничных законопроектов потеряет смысл: то, что им будет нужно, они смогут «выловить» из информационного сервера Верховной Рады. Если наша задумка удастся, то вы сможете получить доступ и к системе «Рада», то есть увидеть результаты поименного голосования. Ведь для этого не нужно много усилий: поставить в пресс-центр несколько компьютеров — и сразу все встанет на свои места. И тогда не будет никаких обид со стороны парламентариев по поводу неадекватного освещения медиа работы сессии: когда у корреспондентов будет полный доступ к информации, в их репортажах станет гораздо меньше фактических ошибок и неточностей. Это все абсолютно реальные вещи, их воплощения в жизнь при желании можно добиться за считанные недели.

— Скажите, а к рекламе ваш комитет не имеет отношения? Ведь каждый, кто хоть раз просматривал закон «О рекламе» знает, что, например, запрещено рекламировать по телевидению и на обложках журналов спиртные напитки и сигареты. И тем не менее половина телевизионных рекламных роликов — торговые марки, выпускающие спиртное...

— У нас есть соответствующий подкомитет, занимающийся рекламой на телевидении. Уже приглашены эксперты для работы над новой редакцией закона «О рекламе». А в ответ на ваш вопрос, обещаю: буду делать все, чтобы запретить на телевидении до 23.00 рекламу алкогольных и табачных изделий. Да, у нас вроде бы реклама этой продукции запрещена. Но есть загвоздка: формально никто не запрещает рекламировать торговые марки. И этим пользуются, причем если раньше это делалось деликатно, то теперь просто нарушаются все нормы. О какой торговой марке идет речь, если на экране показывают бутылку водки, под которой идет текстовка: после стакана этого напитка зрителей ждет райская жизнь? Я предлагаю сделать следующее: соединить коммерческую и социальную рекламу. Мы хотим законодательно жестко обозначить место этой самой социальной рекламы. В идеале это выглядит так: какая-то алкогольная компания заключает с телеканалом договор, допустим, на 100 тыс. Значит, 10 или 20 тыс. из этой суммы должны быть направлены на антирекламу алкогольных напитков, которая будет идти в дневное время. Думаю, что руководители каналов с восторгом воспримут эту идею, а производителям алкоголя придется смириться...

— Но ведь этими вопросами, по идее, должен заниматься Нацсовет по телевидению и радиовещанию... Кстати, просветите нас, почему депутаты признали отчет этого уважаемого органа неудовлетворительным и даже пригрозили членам Нацсовета ротацией?

— Самое принципиальное, в чем мы можем обвинить Национальный совет, это то, что он стратегически действовал не в соответствии с законом. Нацсовет занимался финансовыми вопросами, изучал, сколько та или иная компания получает дохода. Я прекрасно помню дискуссии с членами Нацсовета, когда они признавались: для нас ключевым вопросом было прибыльная ли организация или нет. С чего они взяли, что это их полномочия? Ключевыми для них должны быть совсем другие вопросы: законно или незаконно действовала та или иная теле- или радиокомпания, какие программы показывала, каков ее потенциал, пропагандирует ли она ценности, предусмотренные Конституцией? А Нацсовет слишком уж увлекся финансовыми вопросами и не занимался тем, чем обязан. А это, естественно, привело к незаконным действиям. Есть у них такая штука, которая называется «сетевой канал». Это льготы. Если вы попадаете в категорию льготных каналов, у вас есть больше прав победить в конкурсе на получение лицензии. Конечно, под «сетевой канал» попасть непросто: нужно быть финансово сильной структурой, и «политически модными». Поэтому неудивительно, что большинство решений этого органа небезупречны с точки зрения закона, практически каждая лицензия оспаривалась в суде! Причем судебные решения со стороны Нацсовета не выполняются. Правда, у его членов есть «уважительные» причины: они оправдываются тем, что нигде не записано, что они должны выполнять эти решения. А я им отвечаю: так нигде не записано, что лично я должен выполнять эти решения. Это общеправовая норма ответственности перед законом. Нацсовет «прикрывается» тем, что ему якобы не подходит Хозяйственный арбитражный суд, — подавай какой-то другой. В общем, там много нюансов, но главное, повторяю, то, что Нацсовет вышел за рамки своих полномочий, создал себе какой-то собственный «подзаконный» мирок, на основании которого и действовал. «Грехов» за Нацсоветом набралось достаточно: незаконные решения, отказы выполнять судебные постановления, двойные стандарты, лоббирование интересов определенных финансово-политических групп и просто фантастическая закрытость. Привожу пример: как народный депутат обратился к Нацсовету с двумя запросами. Ответа ждал три недели. То есть мне, народному депутату и председателю комитета Нацсовет не пожелал ответить. Поднимаю документы своего предшественника — Александра Зинченко. Та же ситуация: ему на половину запросов никто не ответил. Так что говорить о простом журналисте, который обратится в Нацсовет? Они фактически отказались работать со всеми и стали закрытой корпоративной структурой.

— Так что, Нацсовет вскоре ожидает ротация?

— Я бы сказал точнее: смена Нацсовета в связи с решением парламента о недоверии. Не менее весомым аргументом является то, что избран новый парламент, который должен «обновить» свою «четверку». Да вы посмотрите на членов Нацсовета по парламентской квоте. Один из них выдвинут фракцией «Яблуко», второй — «Демсоюзом». Ни та, ни другая сила в Раду не прошли. Депутаты сейчас настроены не только объявить недоверие членам Нацсовета, но и качественно улучшить его состав. На данный момент комитет огласил конкурс на эти должности с тем, чтобы выбрать лучших профессионалов. Думаю, что еще на первой сессии мы представим Верховной Раде кандидатуры. Что касается президентской «четверки»: надеемся, что Леонид Кучма адекватно отреагирует на парламентское решение и, как минимум, заменит председателя Нацсовета.