— Либералы, в общем-то, убедительно показывают, что все льготы, предоставляемые государством в благих целях, неизменно ведут к счетам в офф-шорах, что чиновничество и директорский корпус погрязли в воровстве и коррупции...

— Да, говорят, что с этим государством никакое госрегулирование невозможно, при этом умалчивая о том, кто потакал такому расцвету воровства в государстве. Отсюда вывод: меньше государства, больше либерализма. Государственники же с цифрами в руках доказывают, что все монетаристские попытки сжатия денежной массы приводят к немыслимому росту неплатежей, царству бартера и суррогатов, неуклонному сокращению инвестиций и спаду производства. «Либерализм» отечественного розлива с его пирамидами, финансовыми спекуляциями, наглым разгулом олигархов, немыслимым, обескровливающим экономику бегством капиталов ни в малейшей степени не стимулировал экономическую активность в реальном секторе и не привел к росту конкуренции и эффективности производства. Отсюда желание навести порядок, направить экономическую жизнь твердой рукой государства (не поясняя интересующимся, откуда возьмутся сила и ум у этой руки).

— Так кто же прав в этом споре?

— На мой взгляд, все и никто! Вслушиваясь в аргументы спорящих, кажется, что спорящие намеренно абстрагируются от отечественных реалий. Наши специалисты оперируют экономическими категориями, не испытывая, видимо, каких-либо сомнений в их применимости к нашей хозяйственной действительности. Но такое допущение вряд ли может быть принято без доказательств. У нас-то товарно-денежные отношения крайне искажены внерыночными, более того, внеэкономическими воздействиями, и просто смешно говорить об издержках, эффективности. Неужели, глядя на нашу экономику, можно всерьез считать, что целью хозяйственной деятельности является доход и, тем более, прибыль? Точно так же мне совершенно непонятно, что имеют в виду, говоря о налоговом бремени на производство, когда затраты на «крышу» стали необходимым условием выживания. Требует объяснения и ситуация, когда в экономике имеется избыток пассивных основных фондов (проще говоря, производственных зданий и инфраструктуры), которые можно купить за бесценок. Власти утверждают, что в стране нет внутренних источников инвестиций, но это не так. Исследования сбережений населения показывают, что сегодня на руках определенной части населения есть много свободных валютных средств, которые они, в принципе, готовы инвестировать. Но при этом люди не доверят свои деньги ни государству, ни украинским банкам. В стране доминирует тотальное недоверие. В таком социальном климате бессмысленно рассчитывать на вытягивание экономики из кризиса.

— Уже стало банальностью утверждение, что в нашей стране властвует криминальный капитализм...

— Это не так. Криминалитет, действительно, почти тотален, но никакого капитализма у нас нет. В стране властвует лишь внешне изменившаяся система, где основой по-прежнему является власть и околовластные влияния. Где инициатива и предприимчивость невозможны без «крыши» — мощного силового прикрытия. Где в ходе рыночных реформ и ваучерной приватизации номенклатурное влияние было обменяно на деньги и собственность. Где приватизация служила вовсе не средством формирования «ответственного собственника», а решала политические задачи снижения потенциала социального протеста населения и нейтрализации тогда еще оппозиционного директорского корпуса. Где тезис о равных правах для всех участников рынка может вызвать только улыбку сострадания. Где Фемида то и дело приоткрывает повязку по указке власть предержащих. Хорошо, что хоть разборки все больше переносят в арбитражные суды. Наш хозяйственный режим можно определить как паханат с гражданским кодексом.

— И все-таки, куда нужно «вырулить» обществу? Помните, герой Салтыкова-Щедрина никак не мог выбрать, что ему ближе: севрюжина с хреном или конституция. Так может быть, мы тоже стоим на этом «перепутье»?

— Подлинный выбор пути невозможен без понимания того, что нужно изменить в нашей стране. Необходимо сначала избавиться от многих мифов, облегчающих наше самочувствие. Нужно развеять миф, что капитализм — это безнравственная система, которая может существовать, опираясь лишь на «правильные» рыночные законы и государство — «ночного сторожа». Государство может выступать в такой роли лишь тогда, когда основная масса участников хозяйственной жизни хочет жить по правилам и не готова терпеть убытки от жульничества и нечестной игры. Сейчас уже хорошо исследован мировой опыт попыток водворения или «построения» капитализма без опоры на прочный этический фундамент. Результат примерно тот же, что и у нас. Лишь когда общество оказывалось способным на нравственный подъем, оживала экономическая система. Нам необходимо усвоить, что социальный капитал, накопленный на Западе, его хозяйственная этика, уровень доверия между экономическими субъектами, поддержание правил «чистой игры» — не менее важные условия эффективности конкурентной рыночной экономики, чем менеджмент и высокие технологии. Нужно развенчать тезис о том, что воровство будет искоренено, когда оно станет невыгодным. В аморальном обществе воровать выгодно всегда! Преодолеть преступность может только общество, жестко противостоящее ей нравственно. Необходимо заставить менеджмент отказаться от «высасывания» ресурсов из предприятий. Но если вспомнить социологическую теорию и «законы Паркинсона», позитивный стимул должен быть уравновешен жесткими санкциями. Рынок не может существовать без строгой личной ответственности предпринимателя.