— Почему вы не стали депутатом: не захотели, не смогли, не получилось? В чем, на ваш взгляд, причина поражения Демсоюза, и довольны ли вы той системой, по которой проходили выборы?

— Я как бывший профессиональный спортсмен могу сказать — если проиграл, то жалуйся на самого себя. Очевидно, ты выбрал неправильную команду, или ты сам в этой команде что-то не доделал, или причина во внешних и внутренних обстоятельствах. Попадает же мяч в штангу...

— В чем вы видите ошибки Демсоюза?

— Их целый ряд. Во-первых, неправильно построенная рекламная кампания, более мощный и профессиональный пиар других партий, с которым Демсоюз не был готов конкурировать. Во-вторых: Демсоюз не был в оппозиции к нынешней власти, в то время как очень многие сыграли именно на этом. В-третьих, существовали более глубинные причины, хотя я думаю, что Демсоюз имел очень серьезную поддержку в регионах. Где-то она не сработала. Теперь нужно анализировать, смотреть, что будет дальше.

— Вы бы хотели себя реализовать в рамках структуры Демсоюза или присматриваетесь к другой политической структуре?

— Я очень взвешенно отношусь к этой ситуации. 70 лет советской власти бесследно пройти не могли. Уверен, что постсоветская Украина будет развиваться по демократическим принципам. Ее путь — центризм с левым влиянием. Я буду внимательно следить за развитием ситуации с Демсоюзом. Возможно, он будет развиваться как структура, объединяться с кем-то. Если меня как человека и бизнесмена это устроит — активно поддержу.

— Вы довольны составом нынешнего парламента? На ваш взгляд, сможет ли он решить проблемы законодательного обеспечения рыночных реформ, о которых говорят уже 11 лет?

— У нас хотят получить все сразу. Поговорили, создали, придумали и пошли. Так не бывает. На все требуется время. Сейчас состав парламента поменялся на 75 процентов, влились новые силы. Положительным есть то, что он стал моложе и что в него пришли больше кандидатов и докторов наук. Хотя этот, да, наверное, и следующий, составы парламента будут очень далеки от совершенства. В парламенте нынешнего созыва всего шесть партий. Это говорит о его структуризации и о том, что мы недооцениваем общество. Говорят, что народ ничего не понимает. Оказывается, все-таки что-то понимает и видит. Я далек от мысли, что все быстро станет по местам. Но то, что в ВР сегодня есть свежая кровь и то, что новый состав будет более продвинутым, чем прошлый — безусловно.

— Долгое время вы занимались деятельностью, связанной с сахарной промышленностью. Одно время нам говорили, что мы живем в стране грязного сахара. Неконкурентоспособного. Хотя раньше эта статья экспорта была одной из основных.

— В 1990—1991 годах Украина производила 5,5 миллиона тонн сахара, еще два миллиона сахарного сырца завозила из Латинской Америки, Кубы и перерабатывала 7,5 миллиона тонн сахара. Потребляла при этом 250 миллионов тонн. Считали очень просто: на душу населения, из расчета 50 миллионов человек, по 50 кг. В 1996 году в Госкомстатистики вдруг сказали, что на душу населения нужно 30 кг, больше народ якобы не потребляет. В позапрошлом и прошлом году этот показатель чуть-чуть увеличился, и мы вышли на уровень полутора миллионов тонн сахара и сахарной свеклы. Россия начала завозить сахарный сырец, минуя Украину, но через украинские порты, иногда перерабатывая его на украинских, иногда на своих заводах. Безусловно, сахарный сырец отличается от сахара и сахарной свеклы своей себестоимостью. Сахар и сахарная свекла — это элитный сахар. Себестоимость его в США или Германии почти 600—800 долларов за тонну. А у нас говорят, что 400 долларов за тонну — это дорого. Сахарный же сырец пользуется спросом на мировом рынке, потому что он дешевый. Но те рынки, которые у нас были — Россия, страны СНГ, — мы потеряли из-за неумения продавать, торговать, договариваться.

— Как вы думаете, какие основные направления среднего бизнеса в ближайшее время могли бы быть наиболее прибыльными?

— Сельское хозяйство. Овощи, зерно, сахарная промышленность, соевые продукты в зависимости от региона. Свиней очень много выращивают, бычки дают хорошие дивиденды. Все, что касается пищевых продуктов, будет развиваться, я думаю, в ближайшее время быстрыми темпами. Уже развивается. Небольшие заводы по мясу, кондитерским изделиям. Продукты переработки. Будет также развиваться все, что касается хай-тека.

— Сегодня у нас много политиков, которые в прошлом были известными спортсменами: Червоненко, Бубка, Блохин. Скажите, какие качества, необходимые в спорте, могут помочь предпринимателям?

— Помните плакат: лягушка у пеликана в клюве, и в это же время душит его за шею, а внизу девиз: «Никогда не сдавайся!». Наверное, это и помогает. Тот, кто в детстве и юности занимался спортом, обладает определенной силой воли для борьбы. Даже когда ты проигрываешь, все равно держишь удар. Не важно, каким видом спорта ты занимался. В тебе это выработано с детства.

— Вопрос по поводу селекционной политики, в частности, в футбольных клубах. Говорят, не нужно нам легионеров, и наших не надо отдавать, а нужно выращивать отечественных футболистов и ничего нового не допускать, чтобы была только украинская школа. Каково ваше мнение на этот счет?

— Я не специалист в футболе, но как профессионал в спорте считаю, что в каждом виде спорта есть комплексная система. Если позволяют финансовые возможности клуба или государства, то легионеров надо покупать. Хочется воспитывать своих, но для этого нужно отладить всю систему — от физкультуры до большого спорта. Это нельзя сделать в одну минуту. А вопрос покупки легионеров каждый клуб решает для себя сам.

— Предпринимательство, общественная работа, спорт — они исключают для вас путь в политику? Вы оговорились, что боитесь слова «политика», а в чем она проявляется?

— Я не боюсь слова «политика», ведь политика — это сконцентрированная экономика. Посмотрите на состав парламента, который сегодня пришел. Здесь есть экономисты, которые хотят создать новые правила игры. От шахтеров, которые идут из Донецка через Полтаву в Киев и сидят здесь, до бизнесмена, который сидит в шестисотом «Мерседесе» — все равно один шаг. Это люди одной страны.

— Вы считаете себя патриотом Украины?

— Да.

— А в чем заключается этот патриотизм?

— У меня сын учится в Англии, но считает себя патриотом Украины. Он выучится там, чтобы потом с этими знаниями работать здесь. Это и есть патриотизм.