Три недели российская столица жила Международным конкурсом имени Чайковского. Ажиотаж вокруг выступлений участников был непривычным даже для видавших виды москвичей: скажем, Большой зал консерватории, где проходили соревнования пианистов, практически был набит битком, начиная с первых дней. Несмотря на то, что последние конкурсы сопровождались скандалами, связанными с необъективным судейством и протежированием членами жюри своих учеников, да и сам авторитет этого музыкального турнира в мире подупал, в этом году сюда съехалось немало профессионалов не только со всей России, но и из-за границы. Фортепианная номинация, по традиции, вызывает на конкурсе наибольший интерес. В нынешнем году ее отличала качественная и стабильная ровность. Но напряженной борьбы, подлинного азарта соперничества все же не ощущалось. Публика с одинаковой сдержанной доброжелательностью встречала и выступления наиболее ярко проявивших себя в первом туре россиян Алексея Володина и Дмитрия Тетерина, и зарубежных участников. Впрочем, теплое отношение слушателей к иностранцам — тоже традиция конкурса имени Чайковского, первым победителем которого был боготворимый с того времени нашими меломанами американец Вэн Клайберн. Нынче в Москву на соревнование приезжает ничтожно мало выходцев из Европы. Но, надо заметить, обязательные в программе сочинения Петра Ильича Чайковского все они исполняют очень стильно: видимо, сказывается влияние великой русской фортепианной школы, в последние годы сказочно расплодившейся по всему миру. Особенно это ощущается в игре японских, корейских и китайских пианистов, мудро уяснивших для себя огромную ценность хотя и недешевого, зато чрезвычайно плодотворного обучения у европейских мастеров. В результате, за награды конкурса конкурировали, по сути, только россияне и азиаты. Украину одиноко презентовал недавний лауреат конкурсов Горовца в Киеве и Крайнева в Харькове, девятнадцатилетний львовский пианист Дмитрий Онищенко, чье 5-е место в компании явно превосходящих его опытом и самообладанием 25—30-летних сложившихся музыкантов можно, в общем, расценивать как успех.

Впрочем, волнение ли музыкантов тому виной или истинный, не блестящий уровень их мастерства, но третий тур фортепианного конкурса получился действительно скандальным: молодые пианисты, будто сговорившись, допускали откровенные оплошности и небрежности в игре, поневоле заставляя сидевших в зале профессионалов вспомнить нелестную кличку, прилепившуюся в последние годы к московскому конкурсу — «Чайник». В свете нынешнего финала она казалась вполне оправданной. Можно только представить, как трудно было выносить окончательное решение жюри фортепианного конкурса, возглавляемого нашим старым знакомым профессором Владимиром Крайневым. Перед вторым туром, известный своим жизнелюбием и юмором, Владимир Всеволодович пригрозил, что после поражения российской футбольной сборной на чемпионате мира не пропустит в финал ни одного японца. Лучше других смогла, вероятно, оценить эту шутку японка Аяко Уэхара, ставшая победительницей. Лучшей среди худших.