Двойственное ощущение оставила летняя сессия Парламентской ассамблеи Совета Европы, состоявшаяся на прошлой неделе. С одной стороны, есть желание представителей из сорока четырех государств более активно влиять на процессы, происходящие на континенте. В этом ничего удивительного нет — СЕ, пожалуй, один из универсальных механизмов международного сотрудничества, где на равных представлены как «традиционные» демократии, так и бывшие члены распавшегося Варшавского блока и экс-сестры — советские республики. В СЕ и его Парламентской ассамблее нет права вето для кого-либо, нет ограничений по политическим и религиозным мотивам, нет диктата одной или нескольких точек зрения. А значит, дискуссии носят открытый характер. Следовательно, украинские, боснийские или азербайджанские депутаты имеют равное право голоса, скажем, с британскими или немецкими. Но в этом-то, кажется, и заключается одна из проблем Совета Европы — его решения носят рекомендательный характер, обязательства берутся при вступлении каждой конкретной страной, исходя из своих возможностей и желаний. К чему это приводит — отлично видно на примере Украины. В эйфории первых лет независимости, когда многие в политической элите зарождавшейся страны наивно верили в скорую евроинтеграцию, планка зачастую поднималась на недосягаемую высоту. Все очень сильно напоминало иллюзии Владимира Ильича, на полном серьезе утверждавшего в 1918-м, что через двадцать лет в Советской России будет построен коммунизм. Что произошло с коммунистической идеологией, увидели все. А с наивной верой в быструю «европеизацию» Украины сейчас уже расстались многие. Можно поменять законодательство, создать политическую структуру, напоминающую общественное устройство той же Англии или Франции, старательно выполнять рекомендации ПАСЕ, но невозможно за несколько лет изменить укоренившуюся во многих поколениях «строителей коммунизма» совковую психологию и совковую мораль. А она выпирает не только на бытовом уровне, но и на политическом. Особенно это заметно в среде «традиционных демократов», как бросаются в глаза плохие манеры дворника, случайно попавшего на званый обед к английской королеве. Более того, увидев эти «манеры», «истинные аристократы», тут же начинают учить «дворника» жить по своим законам, не пытаясь найти даже ответ на простой вопрос: почему «дворник» плохо воспитан, неважно одет и вечно голоден?

Абсолютный демократизм Совета Европы (пишу это без сарказма) в итоге делает похожей его Парламентскую ассамблею на известную Лигу наций. Кто-то что-то красиво говорит в Страсбурге, постоянно акцентируя внимание на ситуации в экономике, со свободой слова, с выборами и т. п. в «новых демократиях». Им, этим «демократиям», пытаются привить «хорошие манеры», даже иногда не разбираясь в причинах трудностей, не вникая в сущность проблем. Так было два года назад при обсуждении чеченской темы, так возникает нынче, когда разговор заходит о Молдавии, Белоруссии или Украине. Нет, ни в чем нельзя осуждать европейских парламентариев из Даний-Швеций. Они, в основном, хотят помочь искренне, но понимают это по-своему, обучая «дворника» хорошим манерам.

Хотя сложно исключить и прагматический расчет отдельных парламентариев. Как один из множества участников ПАСЕ может быстро стать популярным в Европе? Уж во всяком случае не написанием законопроектов для своей страны. А вот в роли главного докладчика по острой и безболезненной для «традиционных» демократий теме — будь то Чечня, Молдавия или Крым, — это другое дело. Да и некоторые доморощенные, те, кого «учат хорошим манерам», не прочь тут же продемонстрировать их у себя дома. А еще получить политический капитал, поиграв в игры, популярные нынче «у учителей». Бросилась в глаза такая деталь на нынешней сессии: организаторы пригласили супругу пропавшего журналиста Гонгадзе Мирославу. Понять молодую женщину, оставшуюся с двумя малолетними детьми, можно. И посочувствовать, и помочь ей необходимо. Те же «Репортеры без границ» (это международная неправительственная организация журналистов, организовавшая в Страсбурге пресс-конференцию) хотят, чтобы было закончено расследование исчезновения украинского журналиста. Логика их действий понятна: «Репортеры...» борются за права своих коллег, в том числе и за право на жизнь. И дела Гонгадзе, Александрова — это их стремление защитить ставшую опасной на старом континенте профессию и самих журналистов от криминала и бюрократического произвола. Но на той же пресс-конференции в Страсбурге неожиданно появляется один доморощенный, избравший своим кредо борьбу с нынешней властью в своей стране. Он не в зале садится, а за столом участников, вызывая удивление многих представителей СМИ, аккредитованных на сессии ПАСЕ. Мы после поинтересовались, был ли приглашен этот депутат в качестве участника? «Нет», — однозначно ответили сотрудники пресс-центра и для верности дали список приглашенных. Конечно, попаданием в кадр телевизионщиков Европы, комментированием на родине «своего вклада» легко привлечь внимание к собственной персоне. Здесь никаких особых усилий и смелости не надо. Это даже не то, что сделал на нынешней сессии Анатолий Раханский, неожиданно выступивший во время обсуждения темы участия Европейского банка реконструкции и развития в формировании экономики восточноевропейских стран. Украинский депутат напомнил о Чернобыле и об обязательствах Запада, до сих пор не выполненных. Естественно, на таком материале себе паблисити в отечестве сделать сложно. Да и блеснуть хорошими манерами перед «традиционно демократичными» коллегами из ПАСЕ — тоже. Как и поддержкой прав россиян в Калининградской области, которым светят после вступления Литвы в ЕС поездки по стране родной с Шенгенскими визами. Об этом говорил Борис Олийнык. Сложно предположить, что Раханский либо Олийнык созовут после возвращения в Киев пресс-конференции и будут рассказывать о своем «исключительном» вкладе. А вот представить в таком качестве «активного борца с режимом» вполне возможно.

Так что каждый воспринимает ПАСЕ по-своему. И в зависимости от этого выбирает удобную модель поведения, старается навязать коллегам свои убеждения и взгляды. К слову, это бросилось в глаза, когда обсуждалась тема ближневосточного урегулирования.

Кое-кому из депутатов не нравится Буш, кое у кого вызывает аллергию Шарон или Арафат — все это выплескивается на головы членов ПАСЕ. А сама организация пытается разобраться в сложных «взрослых» проблемах и предложить свой вариант решения. Что из этого выходит? Пожалуйста, пример последней сессии ПАСЕ. Как и на предыдущей, ближневосточную проблему обсуждали в режиме срочных дебатов. Тот же главный докладчик — председатель комитета по международным делам Совета Федерации РФ Михаил Маргелов. Те же международные эксперты, только поднаторевшие в теме после посещения Израиля и Палестины. А ощущение сложилось такое, что у европейских парламентариев вообще нет никаких серьезных предложений по урегулированию конфликта. Только голая констатация да обвинения в адрес лидеров, которые тому или иному депутату по каким-то причинам не нравятся.

В той же плоскости, кажется, лежит тема взаимодействия между Советом Европы и Евросоюзом. В последнее время трещина между ними становится все более зримой. К Европейскому суду СЕ в Страсбурге добавляется дублирующий его функции суд ЕС в Люксембурге, одинаковые исполнительные структуры двух организаций обсуждают в режиме «параллельного плавания» одни и те же проблемы. Но отличия между двумя организациями уж слишком сильно бросаются в глаза: ЕС — реальная политическая и экономическая сила на континенте, и на этом фоне роль и авторитет СЕ уменьшаются, как шагреневая кожа.

И создается ощущение, что кто-то очень серьезный, владеющий непомерными финансовыми, экономическими и политическими ресурсами, смотрит на все это свысока, пытаясь превратить СЕ и его Парламентскую ассамблею в «клуб по интересам» для желающих вступить в Евросоюз и обреченных всегда «учиться хорошим манерам», пребывая за высоким шенгенским забором в роли «соседей». Поэтому как-то даже смешно слышать призывы в зале Дворца Европы к Евросоюзу... присоединиться к Конвенции по правам человека. И так же удивительно читать в повестке дня вопросы типа борьбы с пассивным курением или о положении женщин в Магрибе. Тем более в те же дни, когда лидеры восьми наиболее мощных государств мира обсуждают в Канаде будущее планеты.