— Юрий Иванович, места в парламенте распределились, все портфели разобраны. Уже пора начинать законодательную работу, реализовывать экономические перспективы и программы, которые предлагали все партии и блоки. Но что-то не получается... Может, депутаты мыслями уже в отпусках?

— Не думаю, что все так плохо. Главное, что силы, прошедшие в парламент, четко осознают необходимость формирования такой коалиции, которая могла бы заниматься реализацией какого-то определенного плана действий. А нынешний конфликт в парламенте продолжается из-за того, что политики, вопреки предварительным договоренностям и наработанным документам, не захотели поддержать «Договор о совместных действиях». Фактически, такое соглашение — модель коалиционного перемирия. В случае, если какая-либо из партий в результате выборов не получила большинства мест в парламенте, в силу вступают договоры с другими политическими объединениями, и на основании коалиционного соглашения расписываются приоритетные задания. А уже под них делят, как говорят, портфели. Именно с этого нужно начинать работу. Проект соглашения был наработан еще до выборов спикера Верховной Рады. Нам, фактически, не хватило одного дня, чтобы согласовать последние штрихи в этом договоре. Возвращаясь к той ситуации, можно предположить, что блоку «ЗаЕдУ!» не хватило терпения, а нам — решительности. Если бы это соглашение вступило в силу, мы бы открыли новую страницу в «книге о формировании власти в Украине» и максимально учли бы результаты выборов. Сегодня мы видим, как пагубно сказывается отсутствие организации власти в парламенте. Поделить комитетские портфели сумели, но разве что-то изменилось? Если взять в целом ситуацию в ВР и рассматривать ее в формате «четверка»—«двойка», то ни та ни другая сила не имеет большинства, необходимого для принятия решений. Значит, нужно снова начинать с согласования плана законодательной работы и договориться о принципах формирования коалиционного правительства. Кстати, Президент в своем обращении сказал, что если политические силы договорятся между собой и создадут большинство, он готов на его основе вносить предложения по персональному составу правительства.

— А почему фракция «Наша Украина» вспомнила о своем «Договоре о совместных действиях» только сейчас? Почему с него «не стряхнули пыль» раньше, в самые жаркие дни жизни парламента? Или «НУ» до сих пор приходит в себя после ряда кадровых назначений?

— Нет, тут, скорее, проблема не «Нашей Украины», а наших коллег из других партий. Я не говорю о левых — они никогда не понимали, не понимают и не поймут, что такое демократия и как она функционирует. Они защищают тот тип формирования власти, который сегодня не в ходу на политическом аукционе. Я сейчас имею в виду те силы, которые называют себя демократическими. Значительная часть представителей блока «Единая Украина» с самого начала понимали необходимость сотрудничества с «Нашей Украиной». Однако были и другие, которым не хватает разумения, что инициативу нужно дать блоку, поддержанному избирателями. Ведь ситуация, сложившаяся после выборов-2002, для мировой практики не оригинальна: блок «Наша Украина» победил на выборах, но ведь юридического большинства у нас нет. Значит, нужно садиться и договариваться об этом самом большинстве. Мне кажется, что процесс политического самообразования идет достаточно быстро, и если Верховная Рада еще неделю-другую останется неспособной принимать законопроекты, мы снова сядем за стол переговоров и подпишем это соглашение. Хотя процесс его рассмотрения не прекращается. В частности, фракция «Трудовая Украина», фракция аграриев, «донецкая группа» в своем большинстве готовы нас поддержать.

— Правильно ли мы вас поняли, что три названные вами фракции, которые выкристаллизовались из «Единой Украины», наиболее близки «Нашей Украине» в плане совместной деятельности?

— Эти три фракции в наибольшей степени поддерживают идею договора о совместных действиях. НДП, например, не возражает против сути ведения такого переговорного процесса и формирования политики, но там большую роль играет субъективизм. Категорически против нашей идеи пока что только СДПУ(о).

— Юрий Иванович, помогите разрешить загадку. С одной стороны, ходят разговоры о том, что «Наша Украина» тоже будет «делиться», от нее будут «отпочковываться» некие фракции, особенно те, кто не получил своей доли портфелей. С другой — появилась информация, что фракция «НУ» собирается взять под свое «крыло» 220 человек. Где же истина?

— Вы не совсем точно все поняли. Имеется в виду не то, что депутаты из других фракций перейдут в «Нашу Украину», пополнив ее ряды до 220 человек. Им необязательно быть членами фракции юридически. Речь идет о том, что они будут поддерживать наши предложения, законопроекты, в том числе и идею формирования коалиционного правительства. Вокруг этого вопроса мы можем собрать, по моим подсчетам, 250—270 депутатов. Именно таким путем и нужно идти, а не перетягивать коллег в ту или иную фракцию. Это мы уже проходили в предыдущих созывах.

— И что? Среди многочисленных партий внутри блока «НУ» ни у кого нет намерения выйти из фракции?

— Понимаете, отличие нашего блока от «Единой Украины» в том, что их блок формировался исключительно на период парламентских выборов. «Наша Украина» собирается активно участвовать не только в гонке-2002, но и в президентских выборах. Кроме того, мы убеждаемся в необходимости реорганизации «Нашей Украины» в какую-то более монолитную политическую силу. Я не говорю, что избирательное объединение «Наша Украина» автоматически станет партией. Учитывая, что в блок входят политические силы, представляющие идеологии от национально-демократической до либеральной и социал-демократической. «Наша Украина» может трансформироваться или в одну партию, или в несколько, но это будут союзники. То есть, учитывая долговременные задачи блока, угрозы распада «Нашей Украины» нет. Могут быть другие варианты: например, мы сформируем парламентское коалиционное большинство, и на этой основе — правительство, которое будет сотрудничать с большинством. И уже не так важно, какого «размера» будет какая фракция, потому что все будет расписано в коалиционном соглашении: что мы делаем, кто на каких должностях за что отвечает.

— Но если работать на долговременную перспективу, то лучше по ходу дела учитывать свои ошибки, какие-то просчеты. Способна ли сейчас «Наша Украина» четко осознать: первый тайм мы проиграли? То есть готова ли фракция признать, что на первом этапе проверки дееспособности «НУ» значительно больше сбоев, ошибок, нежели получения конкретных результатов?

— Вот и вы туда же. Нам говорят: вы проиграли, потому что не ваш спикер, вы не представлены в президиуме, и комитетские портфели не такие «тяжелые», как вам бы того хотелось. А я отвечаю: что толку, если формально у кого-то больше полномочий? Ведь парламент не работает и не будет работать, если мы не сформируем большинства на основании коалиционного соглашения. «То, что сегодня оценивается как поражение «Нашей Украины», завтра может обернуться победой».

— Юрий Иванович, вы далеко не новичок в Верховной Раде: работаете уже четвертый созыв. Могли бы вы сравнить нынешний состав парламента с прошлыми. Как тут распределились политические силы, какие пришли личности?

— Могу с точностью сказать, что демократический потенциал этого парламента самый высокий по сравнению со всеми созывами. Прежде всего, коммунисты потеряли половину своих мест. Да и с точки зрения личностей, пришедших в нынешний парламент. Вспомните яркие персоналии прошлой Верховной Рады: Бродский, Витренко, Марченко, Моисеенко, Чародеев. Да, неординарные люди. Но какой созидательный потенциал они несли? Только разрушение. Поговорить-то все горазды, а где законы, которые создавали бы рабочие места, новые социальные стандарты? В этой Верховной Раде таких «ярких говорунов» поменьше. Значит, есть надежда, что в плане результативности этот парламент будет работать лучше.

— До выборов было много разговоров о том, что два Руха собираются объединяться. Сейчас подобные речи несколько поутихли. Пролейте свет: будет ли Рух единым или он постепенно сходит с политической арены?

— Когда говорят, что Рух сходит с политической арены, то я отвечаю: не дождетесь! Да, Рух требует политической модернизации. Сегодня нельзя стоять на той лозунговой основе, на которой во многом держался Рух. Необходимо соединение политики и экономики, партия должна стать выразителем определенной экономической политики. Если говорить о двух Рухах, то за этот короткий период Украинский Народный Рух продемонстрировал, что является не только идеологической, национальной партией, но еще и отстаивает экономические приоритеты, направленные на поддержку и развитие среднего и малого бизнеса, фермерства, на формирование в Украине среднего класса. Но я убежден, что два Руха не должны существовать. Мы с Геннадием Удовенко ставим задачу до конца этого года объединить две части Руха. Рух должен стать монолитной силой, на основе которой будет создана мощная правоцентристская партия и которая будет играть в украинской политике классическую роль — как, скажем, консервативная партия в Великобритании.

— Юрий Иванович, вы в свое время весьма успешно работали в исполнительной власти — на должности министра экологии. Нет ли у вас претензий на какой-нибудь пост в Кабмине?

— В данный момент я могу себя уверенно чувствовать на любой должности в правительстве: начиная от премьер-министра и заканчивая ведомственным министром. У меня шестилетний опыт работы в Кабмине, причем довольно результативный. Если перед моим приходом Министерство экологии называли «министерством охраны воробьев», то за время моей деятельности оно превратилось, по выражению коллег, чуть ли не в силовое ведомство, занимающееся не только охраной окружающей среды, но и ядерной безопасностью. С должности министра я ушел сам, и никогда не пойду в правительство, если не буду уверен, что в результате моей работы осуществятся реформы, которые приведут к принципиально новой экономической, социальной и демократической политике. Если в парламенте соберется команда единомышленников, способная обеспечить эти изменения законодательно, и такая же команда прогрессивно настроенных людей будет в правительстве — с удовольствием пойду в Кабмин на любую должность.

— Похоже, в политике у вас нет особых амбиций... Или вы их реализуете в других сферах жизни, в каких-то хобби, например?

— О, это известная тема. Моя вторая жизнь — это альпинизм, экстремальные виды спорта. Правда, политическая деятельность занимает 28 часов в сутки, и на увлечение не остается времени. Но я стараюсь каждую свободную минуту уделять любимому делу. Езжу в горы Северной Америки, Китая. В этом году планировали поехать в Гималаи, в индийскую часть, но там сейчас война, и экспедиция сорвалась. Конечно, мечта любого альпиниста — Эверест. Но для того чтобы подняться на эту вершину, нужно год тренироваться. У меня нет такой возможности.

— То есть придется довольствоваться политическим Эверестом?

— Нет, это меня тем более не интересует. В политике мне нужна не должность, а результат деятельности: смогу или не смогу. Точно так же, как в альпинизме — возможность преодолеть себя...