На эту девушку я выходил через криминальные круги. Один из моих информаторов накануне назначенной встречи был найден мертвым в реке Яузе. У него были проблемы, и он обещал мне информацию в обмен на мою помощь. Он хотел рассказать мне что-то важное, но не успел. Встреча с «нижней ступенью» большой преступной пирамиды все-таки состоялась. За относительно небольшую сумму, которая чуть меньше ее месячного жалованья, «свиноматка» согласилась рассказать... впрочем, то, что она рассказала, так отвратительно, что я не подберу приличного слова. Она просила не называть ее имени.

«Нас не так много, как кажется, и меня вычислят», — сказала она.

Когда я вошел в кафе, где была назначена встреча, она уже сидела за столиком в углу. Я сразу узнал ее, так как она предупредила, что на ней будет бордовая кофта. Но я увидел не кофту, а заплывшее лицо и жирную фигуру. Это была девушка, которая раз и навсегда потеряла форму. Ее профессия называется «свиноматка».

Вот ее рассказ:

«Я родилась 22 года назад в провинциальной Рязани. Семья у нас была небогатая — мама работала продавщицей, а отец был шофером-дальнобойщиком.

В школе я всегда была на хорошем счету, и по окончании все учителя советовали продолжить учиться. Так я оказалась в Москве, в приемной комиссии Второго медицинского института.

При поступлении выяснилось, что без блата пройти конкурс практически нереально, но я как медалистка школы была уверена в своем поступлении. После одного из экзаменов я сидела в институтской кафешке, убивая время. Там ко мне подсел молодой человек со старших курсов. Мы познакомились и разговорились. Слава, он так представился, оказался третьекурсником с приятной внешностью и манерами. Узнав, что я из Рязани, он вызвался провести для меня экскурсию по Москве, и я, как «наивная чукотская девушка», согласилась. Экскурсия закончилась в одной из московских дискотек. Там мы много танцевали и пили, поэтому предложение Славика поехать к нему домой было воспринято как должное. Тогда я уже не питала иллюзий по поводу поступления, но хотелось остаться в Москве подольше, а вместе со Славой у меня был неплохой шанс задержаться здесь надолго. Через неделю я уже переехала в его квартиру на «Юго-Западной», экзамены в институт я провалила, но это меня не очень расстраивало, ведь у меня был московский принц с отдельной квартирой. Незаметно пролетели несколько месяцев. Стали выясняться подробности, думать о которых раньше мне и в голову не приходило. Например, на какие деньги мы живем, и чем занимается мой возлюбленный в свободное от учебы время. Оказалось, что Слава нигде не работает, а проживает деньги, оставленные ему какой-то там родственницей. К тому же выяснилось, что я беременна, и нужно было думать о нашей будущей жизни.

Скоро деньги у нас кончились совсем, а как их зарабатывать, мы понятия не имели. Вот тут Славе и пришла идея продать нашего будущего ребенка. Он же медик. У него были знакомые, которые занимались абортами на поздних сроках и продавали зародышей в какую-то лабораторию для опытов. Мне он это преподнес как наше единственное спасение от безденежья, и я согласилась. Аборт мне делали в одной из московских частных консультаций в хорошо оборудованном кабинете, за зародыш тогда нам дали около двух тысяч долларов. Но самое главное: мне предложили повторить ситуацию — при условии, что зачинать ребенка будет не Слава, а их сотрудник. Есть у них специальный человек.

Две штуки для меня тогда были огромные деньги, и я согласилась. Для меня сняли квартиру в Выхино, обеспечили деньгами и питанием, условие было одно: никаких вредных привычек, полный контроль за прохождением беременности. Славу сразу же от меня убрали или он сам ушел, не знаю, больше я его не видела. Зато появился Сергей.

Сергей и был «сотрудником» этих людей. Кстати, я до сих пор не знаю их имен. Сережа — студент института физкультуры, хоккеист, подрабатывающий таким вот образом. Мы провели с ним вечер и ночь. Помимо своих основных обязанностей, мой «оплодотворитель» давал мне советы типа: «а сейчас полежи 5 минут вверх ногами, так сперма быстрее дойдет» или ставил меня в такие позы, которых я и в порнухе не видела, но зато они гарантировали «залет».

Таким образом, через неделю я забеременела «ради науки».

Сережа еще раз зашел «для контрольного вливания», но задержка месячных и тесты показывали, что в первый раз все получилось. О том, что я беременная, врачи, видимо, узнали от него. На четвертой неделе срока меня пригласили на обследование в клинику в Филях, сделали ультразвук и дали денег на питание и на жизнь. Получалось где-то по 200 долларов в месяц.

Мы договорились, что ближе к сроку мне позвонят и назначат число для проведения операции. Первое время я просто сидела дома и ничего не делала, беременность проходила достаточно легко и особых хлопот не доставляла. Я устроилась работать в коммерческую палатку недалеко от дома, появились лишние деньги. Ближе к аборту начались истерики. Я не могла свыкнуться с мыслью, что моего ребенка пустят на какие-то там исследования. Перед абортом я уже точно решила оставить ребенка, но когда я сообщила об этом Сергею, он пришел в ужас. «Ты что, дура, совсем не понимаешь, с кем ты связалась? Аборт тебе и насильно сделают, а вот потом уберут как возможного свидетеля!» Тогда мне стало страшно, и я передумала оставлять ребенка, больше у меня мыслей на этот счет не возникало.

С тех пор прошло уже почти пять лет, я вынашивала зародышей до 6,5 месяца, мне делали аборт. Сейчас я отдыхаю после своей уже шестой по счету беременности. Следующая — будет последней. Больше мой организм уже не выдержит. Гинеколог сказал, что я уже никогда не смогу доносить ребенка до рождения».

Тут она торопливо вытащила из сумки несколько фотографий, на которых была снята молодая стройная девчонка.

«Это я, — сказала «свиноматка», — до того, как стала заниматься этим делом. Правда, я изменилась не в лучшую сторону? Когда все закончится, скорее всего, я уеду к себе в Рязань года на два, а там посмотрим, может, вернусь «к работе».

Завязывать с этим бизнесом она не собиралась. Интересно, что женщина была уверена, будто своих детей «сдает на научные опыты». И когда я спросил ее, не слишком ли наивно полагать, что нищая российская наука будет платить по две тысячи долларов за зародыш, она посидела-подумала и ничего не ответила.

Я спросил ее, не возникло ли у нее чувства к Сергею, который столько лет оплодотворял ее? «Он циничный человек, одновременно «брюхатит» еще около двадцати «свиноматок», — сказала она.

Я спросил ее: «На что же ты собираешь деньги?» Она хочет купить видеоплейер. «Я вот себе машину купила», — похвалилась она, показав за окно, где стояла «быстроходная» машина «Ока».

«Супер», — посочувствовал я. И подумал, за какие копейки и за какие ужасные грехи эта девушка превратила себя в инвалида!..