От многих картин — много печали. И, умножая достижения кинематографа, ты умножаешь скорбь. Так выглядят слова Библии применительно к майскому экрану — как российскому, так и каннскому. Похоже, каннскому жюри и преуспевающему творчески и финансово Дэвиду Линчу нет дела не только до нашей трагической истории, но и до талантливого собрата по цеху, который не может ничего заработать в России, потому что его фильмы — мимо массы и мимо кассы. Так уж повелось, что Мастера берут в Свет или хотя бы в Покой не в этой жизни и с помощью Иешуа Га-Ноцри и Воланда. Смертельно жаль уступать «Пальмовую ветвь» какой-то развеселой финской ленте.
Полански хотя бы сделал фильм о главном: о фашизме, о гетто, о судьбе еврейского музыканта. Но если Запад переживает и изживает прошлое достойно и с пользой для живых, получающих очередную порцию вакцины против насилия и зла, о нас и о нашем кино этого сказать никак нельзя. Во-первых, мы пытались подсунуть каннскому жюри античеченскую агитку «Война». По-моему, это новая веха даже в истории советского кино. Когда-то мы везли «в люди» такие ленты, как «Летят журавли», «Баллада о солдате», «Летят журавли», «Сотников», «Проверка на дорогах» — и заслуженно становились лауреатами... Но тащить в Канны «Войну»?
Мы эту войну, кажется, и так протащили сырьем и в НАТО, и в «восьмерку», и в ОБСЕ, и в ПАСЕ. И нигде нас не выгнали. Ну, тащите «Войну» в агитпроп, показывайте ее в военкоматах, везите в Чечню и показывайте федеральным войскам, смотрите на Совете Безопасности... Но предполагать, что такое станут смотреть в Каннах? Конечно, «Войну» отвергли сразу, она не была, к счастью, в Каннах показана. Но вдруг ее увидело жюри? Вдруг это сказалось на отношении к фильму Сокурова? Ведь он, на свою беду, соотечественник «продвинутого» режиссера «Войны»...
«Внутренний» экран порадовал еще меньше. Ren-TV показало сильнейшую и по части идеалов, и по части художественного совершенства украинско-польскую экранизацию «Аквариума» Виктора Суворова. И стало обидно, завидно и досадно. А российский канал решил внести свою лепту в празднование Дня Победы и продемонстрировал фильм «В августе 44-го» Пташука (до сей поры скромно таившийся в Доме Ханжонкова), предварив этот шокирующий показ еще более шокирующим рассказом о трогательном участии в съемках пана Лукашенко, мобилизовавшего в массовку почти всю белорусскую армию. Видимо, это сообщение должно было растрогать зрителей РТР до слез. Особенно если они читали первоисточник в «Новом мире». Давным-давно, в темные застойные века. Правда, пришлось сквозь зубы упомянуть, что Богомолов, автор романа, потребовал убрать свое имя из титров фильма. Однако режиссера Пташука (и, конечно, Лукашенко с его армией) это не остановило.
Мы читали тогда богомоловский текст как некое зашифрованное послание, помня, что автор «Иванова детства» не может всерьез писать боевики и «саспенсы». И вот в фильме не оставалось ничего того, что было между строк и ради чего быть может этот роман и писался. Только бравые ребята-супермены, этакие волкодавы, и лопух-капитан, погибший из-за собственной дури. А «ребята-особята» давят предателей, работавших на врага, и сидевшие в лагерях — сплошь враги советской власти, и такое их множество, что славным органам таскать не перетаскать...
В «Круге первом» один из персонажей Солженицына говорит, что волк не прав, а волкодав прав. Фильм Пташука вызывает нестерпимую ненависть к волкодавам в законе.
А так ли уж не прав волк? Волк из «Аквариума», лирический герой Виктора Резуна, — настоящий супермен, который не смог долго терпеть рабское положение янычара. Настоящего волка или убивают охотники из ГРУ, или он все бросает и уходит за флажки, зарабатывает смертный приговор, переходит на сторону Запада, где, возможно, и казнили своих шпионов совсем недавно, но где никому не придет в голову совать их живьем в топку или заживо хоронить.
Да, Украина ушла за флажки советскости. Ушла вместе с Польшей, Чехией, Венгрией, Балтией. Фильм просто звенит от ненависти. Украина срывает с себя свое прошлое, как Геракл плащ Деяниры. Она не приемлет его более. А мы, судя по фильму Пташука, культивируем его.
