Джон Готти считал себя Цезарем мафии. На самом деле он был ее солдатом. Когда в 1985 году Готти принял руководство «коза нострой», некоторые мафиози рассматривали его повышение как удар для «семьи». Он был мускулом, пехотинцем, неприметным солдатом, который не стал бы боссом, если бы столь многие из тех, кто лучше его, не были уже в тюрьме. Готти, умерший на прошлой неделе от рака в тюремной больнице в возрасте 61-го года, компенсировал свои недостатки развлечениями. Он устраивал такие вечеринки для соседей в нью-йоркском районе Куинс, что ему были посвящены все тосты в округе. Готти вел себя как классический гангстер, с головой погружаясь в ночную жизнь. Его называли Щеголеватым Доном за привычку носить костюмы стоимостью 2000 долларов. Прозвище Тефлоновый Дон он получил за то, что был трижды оправдан судом, прежде чем обвинения таки «пристали» к нему.

СМИ с удовольствием помогали укреплять этот имидж. Восьмидесятые годы в представлении информационщиков, специализировавшихся на криминале, были «новыми двадцатыми»... И вот явился Аль Капоне! В 1986 году Time помещает на обложку портрет главного мафиози работы Энди Уорхолла, и Готти установил его в рамке в своем офисе. На одной магнитофонной записи, принадлежащей полиции, можно услышать, как Готти и его приятели критикуют экранизацию той мафиозной перестрелки, которая привела его к власти. Даже эта разборка была весьма киношной: предшественник Готти, Пауль Кастеллано, был застрелен перед закусочной Sparks на переполненном Манхэттене в канун Рождества. В эту сцену Мартин Скорсезе добавил лишь песню «Shirelles...» Хорошие главари бандитов — те, которые делают карьеры и умирают от старости в собственных домах — ведут себя совершенно иначе. Откуда он узнал, как мы представляем себе типичного главаря бандитов? Откуда об этом знаете вы? Обаятельные бандиты, созданные поп-культурой — в кино, в песнях, на телевидении, — появились раньше, чем Готти. Но именно его поколение гангстеров глубоко вжилось в образ разбойника-обаяшки. Как будто они больше верили тому, что кино сказало об их жизнях, чем в свою настоящую жизнь.

Рубежом, конечно, были фильмы «Крестный отец» Фрэнсиса Форда Копполы, созданные в 70-е годы. Рудольф Джулиани, бывший мэр Нью-Йорка (и большой любитель фильмов о мафии), сказал, что есть различие между пленками наблюдения, записанными до и после того, как вышел «Крестный отец»: гангстеры начали говорить как персонажи из фильма. То есть кино о гангстерах, которое возникло благодаря «работе» бандитов, бандитов же и переделало. Причины, по которым истории из жизни мафии могут волновать нас, законопослушных обывателей, хорошо известны. Аудитория (особенно мужчины) черпают из них прописные истины, описанные еще Макиавелли. Но кино стало привлекать гангстеров только тогда, когда реальная жизнь мафии потеряла былой блеск. «Крестный отец» — это фильм-ностальгия, он возвращал «работников ножа и топора» в славное прошлое... Картина Скорсезе «Goodfellas» (1990) уже ближе к глупости и продажности реальной жизни мафии.

Сегодня бандиты нуждаются в Голливуде больше, чем фабрика грез нуждается в них. Подобно вестерну, миф о мафии переживает сама «коза ностра». Организованная преступность, конечно, продолжает жить: русские, китайцы, южноамериканцы, — о них говорят, пишут и снимают, но, в отличие от итальяно-американской мафии, еще не так системно сокрушают. И их не настолько хорошо открыл Голливуд. Как мы узнаем о том, что им пришел конец? Отсчет можно начинать с момента, когда у них появятся собственные киностудии и телешоу. А «под занавес» появится и свой Джон Готти.